Активная мишень - Сергей Москвин

– Постой. Поможешь мне.

Он подвел майора к военным, которым никак не удавалось зацепить миномет автокраном, и, встав перед ним, поднес к глазам бинокль. Терентьев оценил такую уловку и одобрительно кивнул головой. Грузившие миномет солдаты и офицеры, напротив, недоуменно уставились на капитана, но уже через секунду вновь занялись минометом. Их реакции Овчинников уже не увидел, так как, припав к окулярам бинокля, напряжено вглядывался в даль.

Впереди через какие-нибудь двести метров начинался лес, тянущийся почти до самой атомной станции. Овчинников видел перед собой сплошную стену деревьев, не имеющую ни одного просвета, за которой на расстоянии двух – двух с половиной километров виднелись вершины опор высоковольтной ЛЭП. Правее лесополоса подступала еще ближе. От места недавней схватки с боевиками до опушки было всего метров тридцать. И густо разросшиеся деревья закрывали обзор до самого неба. Зато слева на северо-запад лес расступался. И открытое пространство, изредка перемежаемое кустарниковой и молодой кленовой порослью, тянулось до самого горизонта. Из-за пологого холма вдали линия горизонта казалась ближе. Этот холм представлялся Овчинникову достаточно удобным местом для наблюдения. На нем он и сосредоточил свое внимание. До вершины холма было не менее трех километров. Но в мощный бинокль и на таком расстоянии можно рассмотреть человека. Однако сколько Овчинников ни вглядывался в холм, ни людей, ни машин там не заметил. Это ровным счетом ничего не значило. Не менее озабоченный скрытностью, чем ведущие его розыск спецназовцы, корректировщик террористов и должен был тщательно маскироваться. Куда больше Овчинникова беспокоило другое. Наблюдаемый холм был совсем невысок, и капитан отнюдь не был уверен, что с его вершины можно разглядеть крышу энергоблока атомной станции. А для лазерной подсветки цели требовалась прямая видимость. Выяснить этот вопрос можно было только на месте. И Овчинников прикидывал в уме, как быстрее и удобнее подъехать к холму, когда сзади к нему подошел Сверкунов.

Лейтенант негромко кашлянул и тронул Овчинникова за плечо.

– Товарищ капитан.

Овчинников отнял от глаз бинокль и обернулся:

– Чего?

– Вот, точно, как вы сказали, естественная возвышенность местности.

Сверкунов указал взглядом на далекий холм к юго-западу от луга, весьма похожий на тот, который только что разглядывал Овчинников, но круче и выше. Овчинников поднял к глазам бинокль, чтобы лучше рассмотреть его, но почти сразу опустил:

– Расстояние до возвышенности?

– Три с половиной – четыре километра, – бодро ответил Сверкунов.

– А расстояние от возвышенности до АЭС? – тут же задал следующий вопрос Овчинников.

– Шесть с половиной – семь.

– А это предельная дальность подсветки цели лазерным лучом, – назидательно произнес Овчинников. – На предельной дальности четкого целеуказания добиться трудно. Луч рассеивается, и пятно получается слишком размытым. К тому же высота холма явно недостаточна, чтобы оттуда можно было разглядеть крышу энергоблока. Вам следует быть внимательнее, лейтенант, чтобы избегать подобных ошибок в будущем, – закончил Овчинников, намеренно перейдя на «вы».

Сверкунов надулся, не столько из-за замечания, сколько из-за демонстративно официального обращения, и, глядя через плечо командира, произнес:

– Тогда остаются только опоры ЛЭП. Других высотных сооружений в округе я что-то не вижу.

Овчинников в ответ отрицательно покачал головой и продолжил прежним поучительным тоном.

– Вырабатываемая АЭС энергия передается по линии с напряжением до миллиона вольт. К проводам под таким напряжением приближаться смертельно опасно. Поэтому…

Внезапно вспомнив дымящуюся воронку на месте разрушенной трансформаторной подстанции, борющихся с огнем пожарных и змеящиеся по двору АЭС спутанные провода, Овчинников оборвал начатую фразу. Он вспомнил и то, как собирался крикнуть пожарным: «Берегись!» – а затем ругал себя за несообразительность. Нет никаких высоковольтных проводов! И нет ЛЭП! Потому что после взрыва трансформаторной подстанции в линию не поступает электрическая энергия. И то, что он видит за лесом, – это всего лишь решетчатые металлические башни, между которыми натянуты металлические канаты. Те самые высотные конструкции, идеально подходящие для наблюдения за АЭС и корректировки управляемых реактивных снарядов! Овчинникову сразу стал понятен и выбор цели для демонстративного удара. Не административный корпус и не прочие постройки на территории АЭС. Только трансформаторная подстанция, чтобы обесточить ЛЭП и тем самым обезопасить расположившегося на одной из ее опор корректировщика!

К полной неожиданности Сверкунова, Овчинников внезапно шагнул к нему и, крепко обняв за плечи, пробормотал:

– Молодец! Ты даже не представляешь, Сверчок, какой ты молодец!

Сверкунов изумленно захлопал глазами. Ему и раньше доводилось заслужить одобрение командира. Но никогда прежде Овчинников не обнимал его. И уж тем более Сверкунов не слышал, чтобы его голос вот так дрожал от радостного волнения. К тому же ничего особенного, по мнению самого Сверкунова, он не сказал. И чем вызвана подобная благодарность командира, было совершенно непонятно. Однако выяснить это так и не удалось, потому что Овчинников уже повернулся к Воронину и зычно крикнул:

– Ворон! К машине! Выезжаем!