Слепой в зоне - Андрей Воронин

Он постучал в дверь, дождался приглашения и вошел. Анжелика стояла посреди комнаты, одна бретелька ее купальника была спущена, обнажая грудь. Выражение лица Анжелики было точь-в-точь таким же, с каким она встретила Витька. Но ни один мускул не дрогнул на лице Владимира Петровича.

– Я вас не звала, – улыбнулась Анжелика.

– Я должен был проверить, – сухо сказал он.

– Что-то побеспокоило?

– Да – то, как ушел Витек.

– Это ерунда, – не стала прояснять ситуацию хозяйка и в упор посмотрела на Владимира Петровича. Тот продолжал вести себя так, словно перед ним стояла не очаровательная красотка с обнаженной грудью, а мужчина его лет в наглухо застегнутом кителе и с погонами чина не ниже его собственного.

– Не волнует? – спросила Анжелика.

Владимир Петрович покачал головой:

– Нет.

– В самом деле?

– Я знаю свое место.

– А если так… – она взяла руку охранника и приложила к своей ключице. – Вы не врете, – в ее голосе прозвучало удивление, – я даже не чувствую пульсации крови в кончиках ваших пальцев.

– Они холодные, – ответил Владимир Петрович.

– Нда-а, – протяжно произнесла Анжелика.

– Я не дурак, – объяснил охранник, – женщина никогда не может желать мужчину, если она ему платит.

– Разве? – усмехнулась Анжелика. – Неужели вы думаете, я бы не могла заплатить за усердие тому, кто мне понравится?

– Во-первых, я вам не нравлюсь. А во-вторых, я имел в виду тех мужчин, которым платят не за секс, а за другую работу.

– Ты поедешь сегодня со мной, – сказала Анжелика, напрочь потеряв всякий интерес к кокетству. – Я проверяла тебя. Проверила Витька, он не удержался.

Значит, доверять ему нет смысла – продаст, – Шанкурова набросила на плечи блузку, прикрыла наготу. – А Гарик? На него можно положиться?

– Я уже успел понять, – негромко сказал Владимир Петрович.

– Что?

– Я понял, что именно от меня сегодня потребуется.

Их взгляды встретились.

– Если ты понял первую заповедь – не бери того, что тебе не принадлежит, значит, поймешь и вторую после "а" приходится говорить "б". Но сегодня может быть трудно – очень трудно.

– Я оставил бы Гарика здесь, – тон Владимира Петровича был деловым и уверенным. – Но тогда придется действовать и вам, хозяйка.

– С вами, – вновь перешла на «вы» Анжелика, – невозможно поссориться, вас невозможно уволить, потому что вы знаете мои желания наперед и знаете наперед все ошибки, которые могли бы совершить.

– Такая моя профессия, – сухо сказал Владимир Петрович.

– Мы скоро едем, – прошептала Анжелика. – Подайте мне, пожалуйста, одежду, – она указала на кресло, где в живописном беспорядке сгрудились колготки, белье, платье.

Охранник выполнил эту просьбу, все аккуратно разложил на тахте. Анжелика переодевалась при нем, то и дело посматривая на Владимира Петровича так, словно гляделась в зеркало. И, как стекло, покрытое с обратной стороны амальгамой, тот оставался холодным и безучастным.

– Вы мне нравитесь все больше и больше – как охранник, естественно.

– Это закономерно.

– В каком смысле? – Анжелика повернулась к нему спиной и, хотя сама прекрасно могла застегнуть лифчик, попросила сделать это охранника.

– Хорошие хозяева и хорошая обслуга в общем-то ничем не отличаются друг от друга.

– Я не совсем поняла вас…

– Хороший хозяин относится к обслуге, как к дорогой мебели.

– Да, именно так я и поступаю.

– И я для себя однажды сделал открытие; если ты кому-то служишь, то должен поступать точно так же по отношению к тем, кто платит тебе.

– Относиться ко мне, как к мебели?

– Как к очень дорогой хозяйской мебели, – наконец-то позволил себе улыбнуться Владимир Петрович. Он улыбнулся потому, что знал, теперь его поймут абсолютно правильно. Его руки по-прежнему были холодны, и никакой пульсации крови в кончиках пальцев не ощущалось.

– Едем, – наконец произнесла Анжелика, когда уже подкрасила губы. – Если что – нас подстрахуют, но особенно рассчитывать на это не следует.