Бриллиант для Слепого - Андрей Воронин

Наконец, он увидел, как сияющий от счастья Хайтин покинул дом, и джип увез его в направлении города. Затем он увидел Никиту и Розу, они покинули дом с сумкой. Лишь после этого Глеб набрал номер телефона Потапчука:

— Это я, — сказал он.

— Узнал, — усталым голосом произнес Потапчук.

— Федор Филиппович, хотите, скажу вам одну новость?

— Ну, какую же ты мне новость скажешь?

— Берите людей, понятых. Ваш любимый бриллиант сейчас находится в доме Гусовского.

— А ты где сейчас находишься?

— Я нахожусь неподалеку. Но пока вы приедете, меня здесь уже не будет.

— Где ты будешь?

— Я вам сообщу.

Глеб ехал в направлении Москвы и увидел четыре машины. Узнал «Волгу» Потапчука, которая следовала за двумя микроавтобусами и джипом.

«Быстро работают! — подумал Глеб, выезжая на кольцевую. — Мальчишка, значит, уже в городе. Пусть так и будет. Мальчишка-карманник и его наставник получили свое, они честно заработали деньги. Если бы не они, разговор с Гусовским у Потапчука наверняка не сложился бы. А теперь, Глеб, успокойся, сосредоточься. У тебя сегодня еще очень важное дело, может быть, самое важное за последние несколько месяцев».

Двери учебного центра охранного агентства «Багира» были захлопнуты. Глеб нажал на кнопку звонка, и в окошке появилась голова коротко стриженого немолодого мужчины.

— Добрый вечер, — сказал Глеб. — Мне нужен Алексей Геннадьевич.

— Он что, вас пригласил?

— Да, — сказал Глеб.

— Сейчас пойду спрошу. Вы кто?

— Скажите, Павел. Мы с ним давеча в бильярд играли.

Коптев сам вышел встретить Глеба. Он был в камуфляжной куртке и джинсах. Куртка была надета поверх майки с длинными рукавами, на мускулистой шее висели наушники.

— А я думал, ты никогда не приедешь, — протягивая руку, произнес Коптев.

— Ты же пригласил меня пострелять, я и приехал.

— Пойдем, пойдем, — Коптев приобнял Глеба за плечи, спускаясь по крутым ступенькам. — Ты на машине? — спросил он.

— Да, за рулем.

— Значит, пить не будешь?

— Значит, не буду, — сказал Глеб. — Я не за этим приехал.

— Что, руки чешутся, пострелять хочется?

— Не так, чтобы очень, но почему бы и нет?

Они шли по узкому коридору. Над головой сверкали лампочки, забранные в проволочные колпаки. Коптев легко открыл тяжелую железную дверь. По дороге он заглянул в комнатку и сказал:

— Ребята, сегодня можете быть свободны. Вы хорошо поработали.

Трое мужчин, одного из которых Глеб видел прежде, поднялись со стульев. Они знали, если шеф говорит уходить, значит, так надо и спорить бессмысленно. Они с уважением посмотрели на Глеба.

«Наверное, какой-то важный тип, — решили все трое, — лишь бы кого Геннадий Коптев в тир не водит. Может быть, сослуживец?» Дверь за ними закрылась. В тире остались Глеб и Коптев.

— Бери наушники, а то от шума голова заболит, акустика тут такая... гулко.

Глеб взял, но надевать их не спешил. Тир был небольшой, но оборудованный отменно. Все мишени двигались, освещение прекрасное.

— Так ты говоришь, на Диксоне служил?

— Ага, на нем самом, родимом.

— И как служилось?

— Ничего себе. Только скука смертная.

— Значит, там на бильярде играть намайстрячился?

— Да. Из всех удовольствий только бильярд и был.

— Ни женщин, ни карт, ни вина?

— Почему же, карты были, а вот с женщинами проблема. Ближайшая в четырехстах километрах жила на метеостанции, пока доедешь, перехотеться может.

— Из чего стрелять будешь?

— Мне, собственно говоря, без разницы. А из чего можно?

— Из чего хочешь, из того и можно. Пистолеты любые, могу «мелкашку» предложить.

— Нет, из «мелкашки» что-то не хочется, — глядя на мишени, произнес Глеб.

— Я тоже из нее не люблю, силы в ней не чувствуется. Оружие, оно должно ощущаться. Оружие — это зверь, любимый зверь.

— А ты из чего стрелять будешь?

— Из того же, из чего и ты.

Коптев зашел в маленькую комнатку рядом со стойкой. Стойка была разгорожена толстым прозрачным пластиком на отдельные кабинки. Он вернулся с двумя пистолетами и двумя обоймами.

— Ну, сколько выбьешь? — спросил он, глядя на Глеба.

— Не знаю, давно не стрелял.

— Если ты стреляешь так же, как на бильярде играешь, то ты — мужчина серьезный, — Коптев произнес эту фразу абсолютно спокойно, почти бесстрастным голосом.

Но Глеб понял, убийца волнуется. Он взял пистолет, щелкнув, заправил обойму, передернул затвор, досылая патрон в патронник, надел наушники.

— Прошу, — сказал Коптев.

Глеб немного мешковато стал, расставил ноги, медленно поднял правую руку, свел мушку с черным кругом мишени. Нажал на курок. Громыхнул выстрел.

— Неплохо для начала — восьмерка.

— Восьмерка? — переспросил Глеб, снимая наушники.

— Восьмерка, — услышал он в ответ. Глеб взял пистолет в обе руки, резко вскинул его и быстро разрядил всю обойму.

Коптев присвистнул, подошел к пульту, нажал кнопку, и мишень быстро подъехала к ним.

— Совсем неплохо, — уже почти с восхищением в голосе произнес Коптев. Центр мишени был вырван, лишь одна пуля попала в пятерку. — Совсем неплохо.

— Ну а теперь ты, — взглянув на него, сказал Глеб. Коптев разрядил обойму за несколько секунд. Подъехала мишень. По центру мишени зияла дыра с рваными краями.

— Классно стреляешь.

— В войсках научили, а потом я это дело не забывал.

— С левой руки стреляешь? — спросил Глеб. Коптев смерил его взглядом.

— Да, стреляю. А что?

— Ничего. Я тоже могу с левой.

— Давай попробуем.

Они разрядили еще по обойме: Результат у обоих был чуть-чуть хуже, чем с правой руки.

— Таких, как ты, я давно не видел. Сюда ведь разные приходят — и из ФСБ, и из ГРУ, и бывшие, и настоящие. Но чтобы вот так, с обеих рук, я еще такого не видел.

— Так я же не с двух рук стрелял, а по очереди.

— А с двух одновременно стреляешь?

— Стреляю, — сказал Глеб. — Во всяком случае, когда-то стрелял.

— По одной мишени или по двум?