Охота Бешеного - Виктор Доценко

— Меня это тоже настораживает, если честно, — признался Михаил.

Савелий молчал.

— Есть идея! — вдруг сказал Роман. — Я взял с собой поляроид.

— И что?

— Надо снять трупы и показать карточки Мушмакаеву, — Роман с жалостью посмотрел на убитых. — Им уже все равно…

— Согласен, — вздохнул Савелий. — Сделаем снимки, потом похороним, как полагается. — Он опять вздохнул. — Ладно, майор, рассказывай!

— Девушка сказала, что ей удалось подслушать разговор чеченцев — она по-чеченски понимает… Понимала, — поправился Воронов. — Так вот, Мушмакаев планирует организовать серию взрывов в Москве во время празднования юбилея.

— Объекты известны?

— Она видела карту на столе у Мушмакаева, но успела разглядеть только два: мэрию и Манежную площадь.

— Сволочь! — стиснув зубы, процедил Савелий. — Надо карту достать. Когда ты должен вернуться к Мушмакаеву? — спросил он Михаила.

— Немедленно.

— Если он поверит тебе, то скорее всего пришлет к нам, чтобы договориться о встрече.

— Согласен.

— Будем исходить из худшего. Допустим, не поверит. Что тогда? От денег ему отказываться не резон, значит, он пошлет другого человека и попытается все проверить через Лома и, в зависимости от результата, либо согласится на встречу, либо прикажет пустить нас в расход. Как думаешь?

— Ты прав, — кивнул Михаил.

— В таком случае, остается одно: быть начеку, перехватить посыльного и заставить привести прямо к Мушмакаеву.

— Может, мне вас сразу привести?

— А ты уверен, что он не подстраховался и не сменил место стоянки?

— спросил Воронов.

— Об этом я не подумал.

— Ладно, — закончил обсуждение Савелий. — Надо идти делать снимки.

Они вышли из дома и направились к распростертым на земле телам. Первым подошел Трегубенков. Он склонился над московским оператором и вдруг воскликнул:

— Капитан, сюда, быстрее!

— Что случилось?

— Парень-то жив!

Савелий подбежал, приложил руку к груди оператора, потом сделал несколько пассов над его головой.

Оператор открыл глаза.

— Где я? — спросил он слабым голосом.

— У своих, братишка, у своих, — успокоил его Савелий.

— Родненькие… — прошептал оператор. — А где Люда?

— Погибла, — хмуро ответил Михаил.

— Господи… А парень из Питера?

— Тоже.

— Господи… А где мы?

— Недалеко от Хасавъюрта. Не помнишь?

— Я помню только, как ехали… вот с ним… — Он едва заметно кивнул на Михаила. — Значит, Люда правду сказала, что ты наш?

— Правду.

Тут оператор заметил в руках у Трегубенкова поляроид.

— Хотели последний снимок для родных сделать?

Трегубенков отвел глаза.

— Тебя как зовут? — спросил Савелий.

— Никита. Цыплаков моя фамилия.

— Так вот, Никита, скажу тебе честно: мы хотели снять ваши тела, чтобы предъявить доказательства тому, кто заказал ваше убийство. Тогда мы сможем отомстить за всех.

— Подкачал я, значит… — попытался пошутить Никита.

— Ты не возражаешь, если мы тебя измажем кровью? А ты постарайся изобразить мертвого.

— Мне для этого больших усилий не потребуется… А что потом со мной будет?

— В Москву как-нибудь переправим.

— Может, с собой возьмете?

— Это может спутать нам все планы, — признался Савелий.

— Понял. А кто гримировать меня будет?

— Вот что: не надо тебя гримировать. Скажем, что двоих кокнули, а один сам умер по дороге, — сказал Савелий, вспомнив слова Михаила о том, что Удди нарочно вел машину по ухабам, — это придаст правдоподобия.

Сделав снимки, ребята вырыли две отдельные могилы для своих и одну большую — для чеченцев. Похоронив тела, вернулись в дом.

— Ну что, ребята, — сказал Савелий, — операция продолжается. Однако, думаю, надо внести кое-какие коррективы. Я уверен, что для завершения операции достаточно одной группы — той, которая уже вошла в контакт с противником.

— Ты хочешь сказать, что вы можете обойтись без прикрытия? — нахмурился Воронов.

— Стопроцентно уверен. Более — того, считаю, что вторая группа только помешает. Мы убрали двух приближенных Мушмакаева, поэтому время сокращается до минимума. В любой момент он может хватиться своих людей, поднять тревогу и скрыться. Ищи тогда ветра в поле! Здесь, в Дагестане, вы еще могли прикрывать нас, а в Чечне будете только зря рисковать.

— И что ты предлагаешь? — спросил Воронов, насторожившись: он понял, куда клонит Савелий.

— Вы берете с собой Никиту, садитесь в «жигули». Машина местная, Трегубенков говорит по-чеченски, так что осложнений быть не должно. И вы возвращаетесь в Москву.

— Я возражаю, — сказал Воронов. — А как же вы без нас?

— Во-первых, нас меньше, во-вторых, у нас есть Михаил. — Савелий положил руку Воронову на плечо. — Не волнуйся, Андрюша, все будет хоккей…

— Как говаривал ваш боцман, большой его любитель, — с грустной усмешкой закончил Воронов. — Ноет у меня здесь почему-то… — Он потер ладонью левую половину груди.

— Думаешь, мне легко с вами расставаться? Но ты же понимаешь, что дело важнее!

— Понимаю. А то оставил бы я тебя, как же! Ладно, что вам оставить?

— Оружие мы возьмем свое, один спецфонарь нужен, приборы ночного видения, спутниковый телефон…

— И мои ножи, — добавил Денис.

— И самое меткое оружие на свете — «Денисовы ножи»! — усмехнулся Савелий.

Они с Вороновым крепко обнялись.

— Счастливой тебе охоты, братишка, — прошептал ему на ухо Андрей.

— Живи долго!

XII. Захват Мушмакаева

Савелий, Матросов, Кораблев и Гадаев, попрощавшись с ребятами, проводили их и снова собрались в доме.

— Вот мы и остались одни, без поддержки, — со вздохом заметил Савелий.

— Да, грустно как-то, — согласился Матросов.

— Ничего, мы все сделали правильно.

— Да я не об этом. Просто мы как-то прикипели друг к другу. Стали словно родные братья.

— Очень точно ты сказал, Саша. — Савелий подошел к нему и крепко пожал ему руку. — Очень точно. Мы действительно братья. Миша, — обратился он к Гадаеву, — когда нужно выехать, чтобы ты попал к Мушмакаеву ночью?

— В принципе, можно и сейчас. Смотря как ехать. А почему я должен приехать ночью?

— Чтобы мы могли схорониться до поры без особых осложнений.

— Так вы едете со мной? — обрадовался Михаил.