Ученик Бешеного - Виктор Доценко

Вскоре «птичка так высоко взлетела», что Молоканов не выдержал и легонько подтолкнул девушку в затылок. Алевтина безропотно наклонилась и неумело впустила его «птичку» в рот. Она не знала, что делать, но ничего и не успела: «птичка» изверглась мощным фонтаном, с которым Алевтина справилась не без труда…

Надо же, — задумчиво проговорила девушка, когда до конца вобрала в себя его жидкость, — никогда не думала, что у нее такой вкус.

Ты что, никогда до этого не пробовала сперму?

Никогда. — Она совсем по–детски взглянула на Молоканова.

Не понравилось?

Честно?

Конечно!

Непривычно как‑то, но мне НРАВИТСЯ, что ВАМ понравилось. — Алевтина наклонилась, чмокнула успокоившуюся «птичку», после чего вернула ее назад «в клетку». — Скажите, хозяин, как мне вести себя с тем, к кому вы меня везете?

Молоканов, сбросив «дурную кровь» и получив при этом удовольствие, тем не менее ругнул себя за допущенную слабость, но срывать зло на девушке не стал.

То, что между нами произошло, ни в коем случае не должно тебя вводить в заблуждение, — назидательно проговорил он. — Случилось и случилось… Можешь быть уверена, что я не буду иметь никаких претензий, если ты захочешь доставить удовольствие своему подопечному. Он мой партнер, с которым нас очень многое связывает. Только не думай, что я буду тебя подкладывать еще к кому‑то: считай, что ты работаешь с Иннокентием, так его зовут, и в твои обязанности входит ВСЕ, что связано с его настроением и здоровьем. Поняла?

Поняла, хозяин, — ответила Алевтина, и в ее голосе не было ни огорчения, ни даже намека, что она чем‑то недовольна. — Вам не придется жалеть, что взяли меня на работу, — искренне добавила девушка и задумчиво произнесла: — Иннокентий… Кеша… красивое имя…

Оставив Алевтину под присмотром Тимура, Молоканов вошел в комнату Иннокентия.

Привет, Кеша! Как дела, дорогой партнер? — бодро спросил он.

Добрый вечер, Аристарх Петрович, все более–менее… не ожидал вас увидеть сегодня. Что‑то случилось? — чуть настороженно спросил Водоплясов.

С чего ты взял?

Всегда приезжаете в выходные, а тут в будний день, вот я и подумал…

Ничего не случилось, если не считать, что тебя ожидает сюрприз, — загадочно произнес Молоканов.

До вас, Аристарх Петрович, я не только не любил сюрпризы, а даже побаивался их, но вы сумели переубедить меня… Неужели прибыли мои ноги? — предположил он.

Почти, дорогой мой партнер, почти… —

хмыкнул Молоканов, — возможно даже, и приятней, и важней…

Не томите, хозяин! — взмолился Иннокентий.

Тимур, — позвал москвич, — давай!

Водоплясов с волнением уставился на входную

дверь, пытаясь догадаться, что на этот раз приготовил ему Аристарх Петрович. Чем решил его удивить? Он никак не мог сообразить: что может быть для него важнее ног?

И тут увидел статную девицу, застенчиво поглядывавшую на него. Более всего поразили огромные глаза, в которых не было жалости (он ее терпеть не мог), и толстенная коса, обвитая вокруг головы.

До этого Тимур не раз привозил ему проституток. Некоторые вполне добросовестно отрабатывали свои деньги, а кто‑то просто отбывал повинность. Впрочем, первые не оставляли в душе Иннокентия заметного следа, а на вторых он был не в обиде.

Сейчас, столкнувшись взглядом с незнакомой красавицей, Иннокентий почувствовал, как забилось его сердце. Он взглянул на Молоканова, ища подсказки: кто эта незнакомка? В чем заключается сюрприз? Почему‑то отнести ее к разряду девиц легкого поведения не пришло в голову: не мог же Молоканов лично «снять» ему женщину. Может, родственница какая?

Нравится? — подначил Молоканов.

Нравится, — кивнул Иннокентий, — но… — он запнулся, не зная, как спросить в присутствии девушки.

Позволь тебе представить твою новую сотрудницу. Ее зовут Алевтина!

Какое доброе русское имя, — заметил инвалид.

Мне кажется, оно вполне подходит к вашему имени, Иннокентий, — в тон ему проговорила девушка и смело подошла к коляске. — Очень рада знакомству.

Он пожал протянутую руку и повернулся к Молоканову.

И что будет делать эта милая девушка?

Заботиться о тебе и выполнять все, что ты ни попросишь, — ответил Аристарх Петрович, довольный произведенным эффектом: похоже, сюрприз удался на славу.

Если хотите, милый Иннокентий, буду носить вас на руках, — беззастенчиво вставила Алевтина.

Водоплясов недоверчиво взглянул на ее руки, и девица по сигналу Молоканова легко, словно пушинку, подхватила изобретателя на руки.

Верю–верю! — воскликнул Иннокентий, обхватывая рукой ее шею: его глаза сияли необычайной радостью.

Ну как, достойный сюрприз? — подмигнул Молоканов.

Вы, Аристарх Петрович, не перестаете меня удивлять!

Значит, достойный! — констатировал с удовлетворением Молоканов. — Тимур, ты комнату девушке подготовил?

Конечно, шеф!

Хорошо… Вот что, ребятки, дальше разбирайтесь сами, а мне нужно ехать: дела, понимаешь…

Когда Молоканов вышел, Иннокентий смущенно спросил:

Вам не тяжело?

Нисколечко. Только говорите мне «ты».

Тогда и ты говори мне «ты».

Согласна.

Можно я буду называть тебя Алей?

Конечно! А я тебя — Кешей?

Никаких возражений! Тимур, распорядись, чтобы стол накрывали, только вначале отнеси вещи Алечки в ее комнату.

Они уже там.

Хорошо, ступай.

Когда Тимур вышел, Иннокентий спросил:

Может, ты хочешь душ принять с дороги, переодеться?

Не мешало бы…

Тогда верни меня в кресло и приходи побыстрее: нам еще нужно прививку тебе сделать.

Какую прививку? — насторожилась девушка.

Дело в том, что я работаю над медицинским препаратом, который будет излечивать многие болезни, и каждый работающий в этом доме должен иметь особую прививку, чтобы случайно не подхватить какую‑нибудь заразу, — пояснил Иннокентий.

Это объяснение они выработали вместе с Молокановым, а «прививкой» они называли введение наночипа всем, кто был постоянно рядом и мог оказаться случайным свидетелем того, о чем ему было не положено знать. Молоканов справедливо полагал, что слова ничего не стоят: он должен быть уверен, что никто не сможет его предать, а если попытается, то можно вовремя вмешаться…

Ты хочешь сказать, что я могу здесь заразиться? — Ее глаза смотрели испуганно. — Ужас как боюсь всяких там болезней, — призналась она.