Удавка из прошлого - Борис Бабкин

– Обо мне он не знает, – сказал Лохматый. – Топорик обо мне ничего сказать не может. Грозный – тот да. Но трупы он на меня не повесит. А пушнина, мясо и древесина – это еще доказать надо. Так что на этот счет я спокоен. Нет на меня у них ни хрена. А вот я много чего сказать могу. Так что никому не выгодно меня ментам дарить. Если потянут, я им немало интересного расскажу и о Топорике, и о Грозных. О приятеле их, Литовце. Он сюда приезжал пару раз. Вроде как на отдых. А сам золотишко по дешевке брал. Кое-кого и на гоп-стоп ставили, и даже трупы имеются по этому делу. Так что я спокоен, невыгодно им меня подставлять.

– Вот тебе и хрен, – проворчал Митрич. – Я думал, мой сын просто браконьер со стажем, а он, выходит, шестеркой у московских бандюг ходит.

– Да ты, батя, не особо меня в шестерки записывай, – неожиданно обиделся Василий. – Просто…

– Хоть просто, хоть, значит, сложно, шестерка, он и есть шестерка. А как тебя еще назвать-то? Ты ж на них, едрена вошь, ишачил. А сейчас, значится, ты в героях ходишь. Не упомянут, мол, меня, потому как я за ихние темные делишки ой сколько знаю. Так на кой им тебя ментам отдавать? Проще тебе совсем рот закрыть. Пришлют сюда пару ребят веселых, вот вроде этих, – Митрич кивнул на Геракла с Суслиным, – и пришибут тебя вместе со мной. Уж тогда-то точно никому ничего не разболтаешь.

– А отец твой прав, – хмуро проговорил Суслин. – Так скорее всего и будет. Насчет Грозного не скажу, он вроде на это не идет. А вот сын его, Ванька, запросто может прислать парочку киллеров. Про Литовца ты вообще зря упомянул. Слышал я о нем, та еще мразь, ничего святого нет. И лучше бы, если б он о тебе не вспомнил, а то хана тебе.

– Пусть сунется, – самодовольно произнес Лохматый, – я его встречу.

– Чем? – усмехнулся отец. – Карабином, что ль, привечать станешь? Так ежели тебя убить засобираются, не пойдут они на тебя в открытую. Из-за угла пулю влепят, и поминай как звали. И усадьбу подожгут на всякий, как говорится, случай. Потом ищи ветра в поле. Слушай, что тебе эти бандюки говорят, они-то знают толк в этих делишках. Чай, не одного на тот свет спровадили. Я вот как тебя увидал, – кивнул он Гераклу, – сразу понял: бандюга, людей убивал. Только не говори, что нет.

– Приходилось, – усмехнулся Геракл, – и не раз. Но все это в прошлом. Если тронут, постоять за себя смогу. А тебе, в натуре, поосторожнее надо быть, – сказал он Лохматому. – Литовец тот еще тип. Для него жизнь человеческая ни хрена не стоит. Ты, Кирка, говорил, Татарин там вешал ваших. А кто еще был?

– Да не видел я Татарина. Просто базар слушал. Про Литовца, кстати, тоже пару раз говорили. Будин там воду мутил, и Букин с ним. Я уже сидел, ко мне Будин пришел. Я, говорит, тебя вместе с Любимовым при попытке к бегству шлепну. А тут Букин нарисовался и про какого-то мента сказал: мол, он копать начал. Надо его тоже кончать. Вот фамилию не помню. Сколько раз пытался припомнить и не мог. А вспомнил бы, пошел к нему. Он жив остался. Будин кому-то… – Кирка нахмурился. – Точно, Будин как раз с Литовцем и базарил. Про золото что-то тер, а потом говорит, что мента этого кончил. А тут Букин нарисовался и сказал, что труп мента исчез. Значит, жив остался. Меня они отоварили путем. А на другой день Погодина появилась. Ну и отпустили нас с Любимовым. Нам Будин напоследок сказал: если вякнете хоть слово, вам не жить, мы вас из-под земли достанем, чтоб обратно мертвыми сунуть. Вот так-то.

– И ты столько лет молчишь! – поразился Митрич.

– Поэтому я и живой до сих пор, – ответил Кирка. – А когда теперь вешать начали, мы с Генкой Любимовым решили, что надо из города исчезнуть. Вот я к тебе и пришел.

– Во дела! – хмыкнул Митрич. – Выходит, запросто могут сюда заявиться эти самые киллеры. Раньше просто мокрушники были, а сейчас их по-иностранному называют. Что будет с Россией-матушкой? Бог, наверное, и то не знает. Давайте-ка, мужики, примем грамм по двести, а то вдруг и выпить больше не доведется. Сейчас заявятся эти отморозки и кончат всю нашу честную компанию. Я литру притащу.

Невысокий мужчина вышел на перрон и, остановившись, прикурил. Носильщики с тележками и встречающие сновали взад и вперед. Поезд Москва – Красноярск остановился.

– Здорово, Лохматый, – вылез из «Нивы» Лесовик.

– Здоров, коли не шутишь, – пожал ему руку Василий.

– Добрый день, Митрич. – Лесовик приветливо улыбнулся стоявшему у двери старику.

– Добрый и тебе, – пробурчал тот.

– Чего это ты вдруг решил наведаться? – удивился Василий.

– Пойдем подымим, – предложил Лесовик.

– Пошли, – взглянув на отца, кивнул Лохматый.

– Чтой-то не нравятся мне эти гости, мать их за косу, – пробормотал Митрич и быстро вошел в дом.

– Кто это? – спросил Суслин, стоя с пистолетом справа от окна. Геракл смотрел в окно с другой стороны дома.

– Лесовик, – сказал Кирка, – вы же его знаете.

– В натуре, он, – кивнул Суслин. – Нервы ни к черту.

Из дома вышел Митрич с двустволкой в руках. Из «Нивы» выскочили двое парней с пистолетами.

– А ну-ка брось хлопушки! – Вскинув ружье, старик прижал приклад к плечу.

– Молодец, старый, – одобрительно пробормотал Суслин.

– Это свои, батя! – торопливо проговорил Василий.

– Правильно твой батя нервничает, – кивнул Лесовик. – Тебя убьют. Точнее, должны убить. Приехали от Муллы, и я понял, что тебя кто-то заказал. Мои люди встречали человека от покупателя леса, а приехали отморозки. В общем, я тебя предупредил. – Лесовик пошел к машине.

– А с чего это вдруг? – остановил его Василий.

– Следующим могу быть и я, – повернувшись, пробормотал Лесовик. – И еще. Давай пока воздержимся от дел. Сейчас менты как оглашенные шарят повсюду. Себе дороже будет что-то делать.

– А кто заказал меня?

– Я так понял, что из-за границы.

– Спасибо.

– Сочтемся. – Лесовик пошел к машине. Парни, открыв дверцу, дали ему сесть и сами быстро забрались внутрь. «Нива» тронулась.

– И что он тебе говорил? – спросил отец подошедшего Василия.

– Заказали меня.

– Мать ихнюю за косу, – пробурчал Митрич.

– Ну? – выходя из времянки, спросил Суслин.

– Хлопнут его, – сказал Митрич. – Чего это они?

Отъехавшая «Нива» возвращалась задним ходом. Остановилась.

– Вас тоже хлопнут! – в открытое окно крикнул москвичам Лесовик. «Нива» тут же поехала вперед.

– Во обрадовал! – хмыкнул Митрич.

– Надеюсь, он не скажет, что мы тут, – процедил Геракл.

– А я в любом случае не ушел бы отсюда, – проговорил Суслин. – Вы не против таких постояльцев? – спросил он Митрича.

– А кто ж от двух пистолетов откажется? – усмехнулся старик.