Жесткий ответ - Владимир Колычев

1

Рома выходил из супермаркета. В руках два пакета с продуктами. Детским питанием занимается Рита, ему же приходится заботиться о взрослом. Автостоянка в двух шагах от супермаркета. Сейчас он сядет в машину и прямым ходом домой, к любимой жене…

К любимой… Как же так, почему он мог изменить ей?

Словно бес попутал. Не смог он удержаться от соблазна.

Переспал с Викой…

Вика. Чудо-девушка Вика. Само наваждение. К ней его тянуло и сейчас. Как магнитом. Но он стойко держался.

Этому способствовали два фактора. Его Рита ничуть не хуже, это раз. И второе, Вика не звонила ему, не звала к себе.

А если бы позвала… Если это случится, придется напрягать волю, чтобы отказаться… Не должен он больше изменять Рите. Так и скажет Вике. Ну должна же она в конце концов понять его!

Рома подошел к машине, снял ее с сигнализации — тихо сработал центральный замок. Сначала он открыл заднюю дверцу — сложил на заднем сиденье пакеты. Переднюю дверцу открыть не успел.

— Привет, начальник! — Будто ножом кто-то в спину саданул.

Рома обернулся на голос. И увидел парня лет двадцати пяти. Вытянутое книзу лицо, дубленая кожа, ядовитый взгляд, кривая ухмылка. Старые затертые джинсы, несвежая рубашка, слипшиеся волосы. Запах немытого тела заглушает дешевый одеколон.

— Не узнаешь? — в жесткой улыбке обнажились коричневые от чифиря зубы.

— Бурыкин?

— Он самый, начальник.

— Давно освободился?

— Помнишь, значит…

— Обижаешь, Бурыкин. Я еще не склеротик….

Знакомство их состоялось четыре года назад. Бурыкин промышлял квартирными кражами. Работал грамотно. Вычислял богатенькую квартиру, подбирал к замку ключ и в отсутствие хозяев чистил их закрома. Ни в какой воровской гильдии Бурыкин не состоял. Краденые вещи никому из барыг не сплавлял. Не так-то просто оказалось его взять. Но Рома справился со своей задачей. Повязал крадуна, оформил на постой в следственный изолятор. Доказать удалось всего одну кражу. Но и этого хватило, чтобы Бурыкин загремел в колонию на четыре года.

— И я не склеротик, — злобно оскалился уголовник. — По твоей милости четыре года от звонка до звонка.

— Еще легко отделался.

— Весело тебе, мент. На четыре года меня на зону упек, и весело… Смотри, как бы плакать не пришлось…

— Угрожаешь? — нахмурил брови Рома.

— А ты думал, я тебе задницу целовать буду?

— Считаю до трех. И чтобы духу твоего здесь не было. Раз…

Бурыкин чуть не захлебнулся злобой.

— Ты, мент!..

— Два…

Злиться на ментов — это его право. А вот угрожать — такого права он не имеет. Поэтому Рома запросто мог взять его за шкирку, ткнуть носом в землю, сбить спесь, а затем доставить в отделение. А там на него можно кражу какую-нибудь списать и снова на зону отправить. Бурыкин это понимал. Поэтому подался назад. Но злоба продолжала душить его.

— Ты еще пожалеешь! — брызнул он пеной на прощание.

Повернулся к Роме спиной, быстро зашагал от него прочь. Надо было бы догнать его. И все-таки ткнуть мордой в асфальт. Руки марать об эту гниду не зазорно — это его работа. Да только время на него тратить неохота.

Угрозы уголовника Рома всерьез не воспринимал. Много их таких грозных. Только никто еще не пытался привести свои угрозы в исполнение.

Но настроение этот Бурыкин испортил. Рома сел в машину, сунул ключ в замок зажигания.

— Куда едем? — спросила Вика.

Рома аж подскочил от неожиданности, обернулся назад.

Так и есть, она. Красивая, сексуальная до невозможности.

И как ни в чем не бывало восседает на заднем сиденье.

— Ты?.. Как ты здесь оказалась?

— Очень просто. Открыла дверцу и села. Ты был занят, поэтому меня не заметил…

— Я не про это. Как ты вообще здесь оказалась?

— Случайно… В Битово случайно оказалась. А потом твою машину увидела, за тобой поехала. Ждала, когда ты из супермаркета выйдешь… А с кем это ты разговаривал?

— Да хмырь один. Крутого из себя строит, угрожает…

— Что-то не поделили?

— Он только что из зоны. Я его туда отправил. Вот он и злится…

— Ты отправил его на зону? Как?

— Известно, как. Взял его на месте преступления, дальше уголовное дело, следствие, суд…

— Подожди, ты что, следователь? Из милиции? — Вика в ужасе уставилась на него.