Братишка, оставь покурить! - Николай Стародымов

— А мой ответ как-то может повлиять на твое решение? — в лоб спросил я. — К тому же я не сказал, что у меня с документами напряги — просто в данный момент у меня их нет. Такой расклад годится?

Он опять пожал плечами:

— Причем тут мое решение? Лишь бы у тебя решение не изменилось. А мне, по большому счету, абсолютно все равно. Ребятам в Сербской Краине приходится очень туго. Им нужна помощь. Так какая мне разница, по какой именно причине кто-то едет воевать?

Что ж, во всяком случае откровенно.

— Ладно, решим пока так, — решительно продолжил он. — Если бы тебя привел не Сашок, у нас с тобой разговора вообще не было бы. Его и так не было. Договорились?

Я поморщился:

— Ты говоришь, как в кино про шпионов.

Владимир усмехнулся.

— Ну уж в кино или не в кино… Но только пойми и ты: не скажу, что очень сильно, но ведь в какой-то степени и я рискую, когда разговариваю с каким-нибудь хреном с бугра. Не так?

Я пожал плечами:

— Тебе виднее, с какими хренами ты общаешься.

Он не обиделся.

— Вот-вот. У тебя со временем как?

Времени у меня было, как говорил покойный отец, вагон и маленькая тележка. Так Владимиру и сказал.

— Ясно, — поднялся он из-за стола. — Пошли я тебя в одно местечко отведу, послушаешь, о чем люди там толкуют. И если не передумаешь, когда у тебя будут документы, приходи ко мне. Не против?

Было бы с чем спорить!

— Не против, — согласился я.

Тогда он сделал паузу, выразительно поглядел мне прямо в глаза.

— Или когда у тебя вообще не будет документов, тоже приходи. Ты все понял?

Чего уж не понять. Выходит, что если бы я раньше встретил Сашку, если бы я раньше сумел найти организацию, которая вербует добровольцев за границу, мне бы какую-никакую «корочку» добыли бы без железнодорожной акции. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь…

9

Как я понял, привел он меня на заседание ячейки какой-то организации русских националистов. Впрочем, так сказать было бы не совсем верно, потому что в предыдущей фразе оказалось сразу несколько неточностей. Прежде всего, это было не заседание как таковое, с президиумом, графином, микрофонами и длинными речами. Просто шла активная живая беседа, хотя больше говорил только один человек, более обстоятельная речь о котором еще впереди. Назвать собравшихся ячейкой тоже можно лишь с некоторой натяжкой, потому что само по себе понятие «ячейка» подразумевает некое структурное подразделение чего-то более или менее сложившегося, объединенное к тому же некой определенной идеей — здесь же, опять же, как я понял, шел «охмуреж» парней в прорусском духе. Да и националистами, по большому счету, их тоже вряд ли можно назвать с достаточным основанием. «Православными панславянистами» — вот так было бы точнее всего.

Короче говоря, в небольшом помещении некого ведомственного клуба — в таких в недавние времена проводились кружки кройки и шитья или, скажем, рисования — собралась небольшая группа людей. В основном молодые парни, лет до двадцати. Среди собравшихся было только несколько мужчин возрастом побольше.

Среди всех выделялся один — лет тридцати пяти, крепкий, поджарый, коротко стриженный, с холодными оценивающими серовато-голубыми глазами. Рядом с ним находились двое явно охранников. Именно он и говорил, когда мы вошли. Оратор лишь коротко взглянул на нас, чуть кивнул Владимиру и продолжал начатый ранее разговор.

— …Друзья, вы только повнимательнее почитайте нашу историю, историю Руси, России и сопредельных с нами славянских народов! Куда только ни пытались увести нас горе-историки, каких только баек они ни придумали про наших с вами предков!.. Как будто сами они от другого роду-племени… Ладно, кто и в самом деле пожаловал к нам в поисках легкого хлеба — так ведь и свои туда же! Почитайте еще раз Нестора, только повнимательнее! Можно подумать, что именно с него началась русская письменность! А между тем при Ярославе Мудром в Киеве была уже едва ли не самая большая в мире библиотека. Откуда столько книг? Неужто после Владимира столько успели написать?..

— Так откуда же пошли русские? — спросил один из собравшихся.

— Так я к этому и веду! — ничуть не выразив неудовольствие из-за того, что его перебили, воскликнул оратор. — Любой народ на протяжении развития меняет свое название. Да и сам меняется, обновляется, перерождается, оставаясь духовным наследником и преемником других народов, и в то же время, когда резко, а когда постепенно, становясь другим. Это же диалектика! Можно ли сказать, что нынешние египтяне — это те самые, что описаны у Геродота, римляне — прямые потомки Ромула, Рема и Энея, а нынешние татары ничуть не изменились со времен Чингисхана? «Чепуха» — скажете вы! И будете правы! И мы также уже не тот народ, что был при Кие и Святославе. И в то же время наш народ, русские — прямой потомок тех людей, которые с Олегом ходили приколачивать щит на ворота Царьграда.

— А украинцы?

Было видно, что приблизительно такой реплики и ждал говоривший. Он удовлетворенно усмехнулся, подняв вверх указательный палец.

— Вот оно — корень всех межнациональных противоречий! От одного корня рождаются народы, а потом не могут разобраться между собой, кому принадлежит некий город, которые их предки вместе возводили… Итак, вопрос: кто же является прямым наследником Киевской Руси — русские, украинцы или, может быть, белорусы? Как вы думаете?

Молодежь нестройно, вразнобой, загомонила.

— Украины тогда еще вообще не было, — с напором, с жаром говорил один. — Распавшиеся княжества Киевской Руси тянули каждый в свою сторону, кто в лес кто по дрова. Там, где нынче Украина, часть земель отошла к Польше, а также к Литве… А остальную сегодняшнюю территорию Украины составляют земли, которые мы, русские, завоевали, присоединили и им подарили… Так что, какие они наследники?..

— А Белоруссия вообще никогда не была самостоятельным государством, — вклеил реплику другой.

— Вот как? А Полоцкое княжество, в котором княжил Рогволод? — подлил масла в огонь оратор. — Чем оно хуже Владимирского или Волынского?

— Так когда это было! — ответил тот, однако дальше в спор не полез.

— Только Московская Русь осталась оплотом русского духа и стала ядром, вокруг которого стало формироваться новорусское государство… — с напором вещал третий.

И снова реплика старшего:

— Московское княжество или Новгородская республика?

Когда гомон стал немного спадать, оратор поднял руку и громко сказал:

— Итак, давайте подведем итог нашего небольшого обмена мнениями! Никто из вас не прав!

Такая заявка всех примирила. Вернее, объединила против выступавшего.

— Но такого не может быть! — с жаром выразил общее мнение парень, который считал, что Украине правом наследования пользоваться нельзя. — Если есть три культуры, которые претендуют на то, чтобы быть наследником культуры и исторической памяти, значит, у кого-то из них права на это больше, у кого-то меньше.