Правосудие Бешеного - Виктор Доценко

Переговорив с Велиховым после статьи Бернштейна, мгновенно взбесившийся Джанашвили тут же заорал, вызывая к себе в кабинет начальника своей охранной службы Бахрушина. Помощник Нугзара Виктор Мирский уже сидел рядом с шефом.

- Этот козел думает, что ему все сойдет с рук! - Джанашвили был в ярости и носился по кабинету, как заводная игрушка. - Надо наказать его по полной программе - пусть знает, что я не терплю таких шуток!

- Кого? - спросил Бахрушин.

- Малютина, идиот! - завизжал Нугзар. - Этого недоношенного следователя, который осмелился через газету подложить мне свинью!

- А может, этот Бернштейн все сам где-нибудь нарыл, а Малютин здесь ни при чем? - задумчиво сказал Мирский.

- Теперь уже все равно! Мое имя полощут на всех углах, - упрямо набычился Джанашвили, - мне надо сделать ответный и очень резкий ход, иначе и мне, и вам полный каюк. Уже и криминалы зашевелились: затребовали полный отчет по моим делам. Мне необходимо кинуть им кость, чтобы они отстали от меня хотя бы на время выборов. Вот пройду поновой в Думу, а уж там, я уверен, все по-другому пойдет. Но сейчас... В общем, Малютина надо прижать так, чтобы он и пикнуть не смел, чтобы залез в самый темный угол и трясся только от одного упоминания моего имени!

- Так что, мочить его? - тупо спросил начальник охраны.

- Зачем мочить, дуболом?! - вспылил Джанашвили. - Он нам еще может пригодиться. Но он должен быть ручным. Его не трогать даже пальцем, ты понял?

- А что тогда?

- А вот что, - зловеще прищурился Нуга, - начнем с семьи. Бери-ка, Палыч, свою команду - и вперед. Все равно кого: жену, дочь, сына - кого первым поймаешь, с тем и работай. Отработай по полной программе! Оставь в живых, но так, чтобы им после общения с твоими головорезами самим жить не захотелось. Все ясно?

- Вот сейчас ясно! - Он явно повеселел и плотоядно потер потными ладонями. - Это мы сделаем, чего там... за милую душу повеселимся!

- Смотри только не переборщи, Палыч! Пусть твои ребята суют свои трипперные палки куда угодно, хоть в нос, только чтобы никакой крови! Понял?

- Да понял я...

- Ладно, иди работай. - Джанашвили немного задумался, потом его глаза засветились сатанинским блеском. - А ты, Витя, пощиплешь самого следователя: бери кассету, где Малютин с бабами, сделай с нее пару копий и подкинь одну из них в думский комитет по депутатской этике. Попробуй собрать на просмотр кассеты как можно больше депутатов. Журналистов пока не надо, они не в ту степь дело направят. А мне сейчас нужно только одно: показать, какой мудак на меня дело стряпает. Если мы Малютина хорошенько замажем, то с нас грязь сама собой слезет.

Нугзар подошел к сейфу, вмонтированному в стену кабинета, набрал шифр и открыл толстую бронированную дверцу. Внутри сейфа, за внушительной горкой банковских долларовых пачек и сувенирной коробкой с посеребренным "кольтом" 26-го калибра, лежала та самая видеокассета с порнофильмом о разврате следователя.

- И смотри не потеряй оригинал: вдруг понадобится... - он гнусно хихикнул, - самим порнушку посмотреть...

Савелий, досконально изучив повадки лысого Нуги, безусловно, понимал, что после скандальной публикации о его грязных делишках Джанашвили начнет активные действия, - в принципе именно на это Бешеный и рассчитывал. Тем не менее он серьезно опасался за следователя и его семью: разъяренный Нугзар мог в той или иной форме жестоко свести с ними счеты.

Савелий позвонил Малютину и рекомендовал ему постоянно иметь при себе охрану. Кроме того, посоветовал охранять и его загородный дом: над семьей следователя, круглый год живущей в Архангельском, по мнению Говоркова, тоже нависла угроза нападения...

Сергей Петрович договорился в Управлении правительственной охраны, и ему выделили двух сотрудников. Один всегда находился рядом с Малютиным, другой на время поселился в архангельском доме следователя и неизменно сопровождал членов семьи, когда они куда-нибудь направлялись.

Люди Бахрушина приехали в Архангельское, когда уже наступил поздний вечер. В "Жигулях" девятой модели сидели четверо: трое самых откровенных отморозков, без каких-либо признаков мозгов, но с накачанными мышцами, и Семен, помощник Бахрушина, которому Палыч обычно поручал самые грязные дела.

- Так, Кишка и Мокрый - к дому! - приказал Семен, или Сема, как его звали подчиненные. - Поднимите свои задницы и осторожно проверьте, есть ли кто в хате из чужих.

Прошло менее десяти минут, и "тупая двойка" вернулась к машине.

- Там только баба одна сидит, телек смотрит, - доложил здоровенный громила с жидкими прядями светлых волос; из-за них его и прозвали Мокрым.

- Старая или молодая? - спросил Семен.

- Старая, кажись, - не очень уверенно ответил Кишка, получивший свое прозвище за привычку вечно что-нибудь жевать.

- Значит, нам не повезло, пацаны, - гадливо ухмыльнулся Сема, - молодой загнать поршня куда как приятней. Эх, а я надеялся целину ей пропахать своим шершавым...

- А мне похеру, кому и куда вдувать, - сказал Кишка, - я вот, к примеру, всаживаю во все, по самое не могу, что двигается. - Сделал небольшую паузу, потом угрюмо добавил: - Особенно когда жевать нечего...

- Значит, ты и ишаков пробовал, как мандаринщики? - подколол его Мокрый.

- Не, ты че, я только двуногих приходую... - не принимая шутки, возразил Кишка.

- Ладно, кончай базар! - прикрикнул на них Семен. - Давайте в дом. Заделайте бабу так, чтобы ей мало не показалось, да смотрите не затрахайте до смерти. И в доме, во время погрома, особо не шухерите, чтобы не слишком шумно было. Я останусь в машине, на стреме, если что - свистну, тогда делайте ноги.