На краю пропасти - Юрий Владимирович Харитонов

Потёмкин остановил железного монстра, взял прибор и несколько секунд рассматривал его, что-то рассчитывая. Затем повернулся к остальным.

— Радиация на допустимом уровне, но долго без защиты находиться здесь я бы не рекомендовал. Нужно будет поискать воинскую часть где-нибудь поблизости. Во многих ещё остались непочатыми комплекты ОЗК, — затем Игорь нажал на газ, и «КамАЗ» медленно двинулся по улице, объезжая наиболее глубокие рытвины.

Город напоминал застрявший в прошлом посёлок, деревянные и каменные избы чередовались с более высокими многоквартирными домами. Улицы были пустынны и покрыты сухой травой, которая в ожидании снега полегла, превратив землю в серый ковёр. Сухие деревья выглядели пугающе. Обступив дома, они обломанными рогатками-ветвями словно старались залезть в окна таких же безжизненных квартир, пустых, как и всё вокруг.

Поначалу казалось, что здесь не обитают даже твари, что городок опустел, лишившись всех жителей сразу, и так и не дождался других обитателей. Ни старые не вернулись, ни новые не населили. Но чем дальше вглубь Киржача продвигался «КамАЗ», тем отчётливей становилось заметно чьё-то присутствие.

Первое, что бросилось в глаза, — скелеты на вкопанных в землю крестах у дома, напоминающего школу. Кости покрылись серым налётом и почти не отличались от темнеющих вокруг здания мёртвых деревьев. Та же картина — у огромного белокаменного храма на краю дороги. Однажды Игорь притормозил у обгоревшего БТРа, въехавшего в витрину магазина. Он долго молча всматривался внутрь обвалившейся кладки, потом прошептал:

— Что-то здесь не так, с этим городом. Будем осторожнее, и посматривайте по сторонам, мало ли что.

— А что-ть не так? — спросила Лида с заднего сиденья.

— Вон, — Потёмкин указал вглубь магазина. Там, в полутьме, на стенах были распяты фигуры в светло-зелёных резиновых костюмах и масках с большими круглыми стёклами. Материя на груди срезана, тела изуродованы, а у одного сквозь окуляр явно виден выпученный белый глаз. Ольга ахнула, Лида поднесла руки ко рту, а Яр завертелся по сторонам, осматривая местность. — Эти не такие старые, как остальные. В ОЗК и противогазах, видимо, из радиоактивных районов прибыли, но почему-то они теперь мертвы. А свои жертвы распинают только люди. Может, конечно, друг с другом что не поделили, но как же остальные? Те, что старые, давно убитые? Кажется, тут система. Ждите.

Потёмкин оставил двигатель работающим, осмотрелся, навесил на лицо шарф и выпрыгнул из кабины. Поднял АКСУ и медленно пошёл к БТРу. Забрался на обгоревший остов, затем через распахнутый люк — внутрь, но тут же выскочил обратно. Спрыгнул в помещение и некоторое время копошился у распятых трупов. А затем быстро вернулся в кабину «КамАЗа».

— Вот, — он показал всем на вытянутой руке блестящие металлические таблички на цепочках с выбитой на них большой буквой «М» и другими словами, меньшим шрифтом и слабее пропечатанными на железе. — Именные таблички. Такие делали себе военные в некоторых родах войск. Видно, традиция перекочевала после войны в жизнь обычных людей.

— Что это значит? — спросил Яр.

— А вот тут интереснее, — с прищуром начал Игорь. Он ненадолго замолчал, а потом медленно заговорил, подбирая слова: — Буквой «М» раньше обозначали метрополитен в городах. Знаете что?

— Что? — в один голос спросили остальные.

— Эти люди, — лекарь указал на распятых. — Они из Москвы.

— Но что они делают здесь? Так далеко от места, где живут?

— Ну, об этом, конечно, лучше б их спросить… Я не знаю. Есть несколько вариантов. Например, как и мы, бегут. Или разведчики — ищут новые места для заселения. А могут быть мародёрами: собирают всё ценное в окру́ге. Но меня беспокоит другое. Почему они мертвы и что они не поделили с убийцами?

В кабине «КамАЗа» на несколько минут поселились тишина и тревога. Затем Игорь тронул автомобиль с места.

— Во всяком случае, нам нужно место для отдыха подыскать, но надо быть осторожными.

Глава 6

Секта мира

Как жаль, что этот чудесный город с таким количеством беспомощных жертв под завалами остался позади. Митяй с большой неохотой покинул это благодатное место, сулившее столько свежей пищи. Кровь, много крови, реки… Пришлось бы потрудиться, чтобы откопать часть останков, заваленных досками, но время не терпело: оно медленно утекало, увеличивая и расстояние меж ним и целью. След автомобилей быстро остывал на холодной дороге, лишь запах врага застревал меж деревьев, вяз в сухой траве по обочинам, маячил перед внутренним взором, напоминал, куда бежать. Звал.

Рядом с доро́гой появилось открытое пространство, насколько хватало глаз, по полю были разбросаны одинокие покосившиеся домики. Съёжившиеся, пригнувшиеся к земле то ли от холода, то ли от отсутствия жителей. Некогда яркий пролаченный жёлтый брус потемнел, иссох до серости, словно впитал в себя окружающий бесцветный мир, поддался его угасанию и тлену.

Чудовище замедлилось, потом остановилось. Неясное пока еще чувство заставило замереть и вглядеться меж домиков, туда, где одинокая фигура в сером балахоне стояла на выпуклом поле. А драные полы одежды развевались на ветру.

Митяй заворожённо пошёл в сторону этого «чуда». Именно «чуда» — непонятную фигуру невозможно было как-то учуять. Ни один из органов чувств твари, кроме зрения, не ощущал присутствия кого бы то ни было. Удивлённая этим парадоксом, существо решило узнать в чём дело. Оно медленно и осторожно заскользило меж скорченных домиков к застывшей посреди поля фигуре, скрываясь за строениями.

С приближением новое чувство начало накатывать на монстра, ещё не испытанное ранее. Маленький Митяй, проснувшийся глубоко внутри, забился от ужаса, будто чувствовал опасность, нечто неведомое и чуждое человеку настолько, что от страха тот готов был хоть сквозь землю провалиться, но в отсутствие оной мог лишь трепыхаться, стараясь затаиться поглубже и исчезнуть совсем. Этот страх передался и монстру. Угроза, исходящая от фигуры, чувствовалась на расстоянии. Что-то знакомое из старого времени ощущалось в ней, но исковерканное, искажённое и неправильное.

Монстр прижался к земле всем телом на случай нападения, а Митяй внутри вдруг вспомнил слово. Пугало! Обычное чучело, только с извращённой, полярной задачей — не страшить, а привлекать чужое внимание. Заманивать любопытную жертву в ловушку.