Присяга Российской империи - Александр Прозоров

– Ну и что мы по их мнению можем здесь углядеть? – задал чисто риторический вопрос Дуглас Наос, пилот Национальной гвардии и хозяин ресторана на улице Индепенденс-молл. Или, точнее, сперва владелец ресторана, а уже потом пилот гвардии. А потому Дугласу очень не нравилось что его вытряхнули по тревоге из дома и зашвырнули в ночное небо. Это означало, что завтра в ресторан он уже не попадет. Спасть ведь тоже когда-нибудь надо.

– Ерунда, – послышался в наушниках голос Толстого Вилли, худощавого мясника из района порта, который сейчас покачивался справа и чуть сзади, на высоте тридцати тысяч футов. – Еще пятьсот галлонов спалим, и можно возвращаться. Сегодня больше поднимать не станут.

– Это-то понятно, – кивнул Наос. – Но как, по их мнению, мы можем увидеть какой-то самолет без опознавательных знаков? Я собственных перчаток не вижу!

Пилот повернул голову и бросил взгляд вниз. Ночная земля с огромной высоты выглядела непривычно. В бархатистой темноте бегали похожие на треугольники светлячки автомобильных фар, местами желтая аура оттеняла ровный черный прямоугольник автозаправки. Или, вернее – крыша автозаправки. Местами свет образовывал небольшие желто-белые лужицы частных усадеб. Мелкими штрихами слабоосвещенных улиц определялись поселки…

– Интересно, а это что за красные огоньки? – заинтересовался гвардеец короткой подборкой светлячков, словно кто-то поставил на полке бок о бок четыре свечи. – Вилли, давай примем влево двадцать.

– Ты видишь?

– Да!

– Земля, Земля, говорит охотник три, – включил рацию Дуглас Наос. – Наблюдаю выхлоп реактивных двигателей. Самолет тяжелый, четыре мотора. Проблесковых огней не несет.

– Охотник три, Земля разрешает работу по готовности.

– Вас понял, Земля, – засмеялся Наос. – Ну что, Вилли, повеселимся?

Он включил радиолокационный прицел: удаление цели пятнадцать миль. Его стапятидесятифунтовым ракетам «Falcon» с инфракрасным наведением для захвата цели требовалась дальность шесть миль.

– Ничего, сейчас нагоним, – кивнул Дуглас Наос. – Вилли, начинаем атаку!

И он толкнул сектор тяги вперед, переходя на форсаж. Двадцатитонная машина, грозно заревев, начала разгоняться до предельных двух тысяч километров в час. Указатель дальномера тут же стал раскручиваться в обратную сторону: четырнадцать миль, тринадцать, двенадцать.

– Саша, на нас светят, сзади, – указал на сигнальную лампу второй пилот. – Мы под прицелом.

– Значит, будем улепетывать. Форсаж. Изменить стреловидность.

Темно-красные факелы в соплах пожелтели, толкая ракетоносец вперед.

Дальномер замедлил свой отсчет: одиннадцать… десять… десять… десять… Одиннадцать. Двенадцать!

– Что такое?! – не понял национальный гвардеец, глядя то на дальномер, то на плавно отдаляющиеся точки впереди. Он толкнул еще раз сектор тяги, постучал по ручке управления. Но это ничего не могло изменить: предельная скорость его пятилетнего «F/A-18A/D «Hornet»» все равно на двести километров в час уступала несущемуся на форсаже «ТУ-160». И стратегический бомбардировщик с каждой минутой отдалялся от своего преследователя.

– Завязывай, Дуглас, – услышал Наос голос Толстяка. – Мы и так над океаном. Грохнемся, ни одна собака в темноте не найдет. Топливо спалили, пошли домой.

– Пошли, – согласился Дуглас, которому вовсе не улыбалось менять свой уютный ресторанчик на холодные волны Атлантики. Поэтому он подтянул к себе сектор тяги и заложил крутой левый вираж. – Пусть его палубная авиация ловит. В океане наверняка есть кто-то из авианосцев. Направление мы указали, а они найдут.

– А теперь налево, – подполковник Горин наклонил рукоять управления. – Товарищи офицеры, мы в нейтральных водах. И не думаю, чтобы в этом мраке нашу машину хоть кто-то смог опознать. Майор, проверьте, данных о погоде в Северной Атлантике не поступало?