Месть Акулы - Сергей Майоров

— Стрелять и звонить могли разные люди. И потом, нарочитая вежливость — один из способов психологического давления. Тебе ли это не знать?!.

— Всё равно я не верю. Матери показалось, что звонили из таксофона возле нашего дома.

— Ну и?..

— Я только что проверил, у меня одноклассник работает в «Городских таксофонах». Не совпадает. Компьютер зафиксировал звонок из этой будки в это время, но совсем на другой номер. Мама ошиблась. К тому же с ней говорили изменённым голосом. Сомневаюсь, что кому-нибудь пришло бы в голову таскаться с аппаратурой через весь город, чтобы непонятно зачем воспользоваться именно этим телефоном. А если бы я в этот момент случайно проходил мимо?

— Когда был звонок?

— Когда мы с тобой ужинали в кафе. Мама решила, что меня лучше не беспокоить, и рассказала об этом, только когда я пришёл домой.

— Н-да… У меня есть АОН.

— Спасибо, я вчера уже нашёл и поставил. Но на такие трюки сейчас попадаются одни малолетки, которые хотят сорвать в своей школе контрольную.

Вода в чайнике закипела, с громким щелчком электроприбор отключился. Акулов встал, чтобы приготовить кофе.

— Холодная вода кончилась, — сказал он Сергею, показывая пустую пластиковую бутылку.

— Что ж теперь делать? Придётся мучиться и обжигаться.

— Ага. Мыши плакали, но продолжали жрать кактус… Черт, и кофе осталось две ложки! Мы слишком часто угощаем соседей.

— Доживёшь до моих лет — поймёшь, почему это происходит. Второй закон Волгина гласит: чем больше банка растворимого кофе, тем она быстрее кончается.

— А какой первый закон? Тоже какая-нибудь гадость про оперов?

— Конечно! Для любой милицейской пьянки, на которой присутствует свыше двух человек, требуется не меньше трёх литров водки.

Андрей поставил чашку перед Волгиным, изобразил халдейский поклон и сел на своё место.

Едва он пригубил напиток, как телефон подал голос.

— Да! Что, из больницы?.. Очень плохо слышно… Можно приезжать? Хорошо, я буду через двадцать минут. Спасибо!

Акулов вскочил, одновременно бросая трубку и подхватывая свою куртку, которая лежала на «ничейном» стуле в углу кабинета. Посмотрел на Сергея.

— Я всё понял, — кивнул Волгин, продолжая сидеть. — Хочешь поехать один?

— Ты не обидишься?

— Я понимаю.

Дверь за Андреем закрылась неплотно. Волгин подумал, что надо бы встать и поправить.

Красная кружка с почти нетронутым Акуловым кофе осталась стоять у телефонного аппарата.

От кружки поднимался пар. Чёрная поверхность напитка подрагивала.

* * *

Проникнуть в пустующий дом оказалось несложно.

Человек зашёл с чёрного хода, сорвав хилый замок обрезком трубы. При этом раскровянил палец: он не был приучен к физическому труду. По широкой, запорошённой мелом и бетонной крошкой лестнице поднимался с затаённым дыханием. Прислушивался к каждому шороху. Порадовался собственной предусмотрительности: ещё на улице он надел на ноги полиэтиленовые пакеты, и теперь следы, оставляемые на грязных ступенях, идентификации не поддавались. Хотелось надеяться, что и собака ничего не почует.

В том, что через какое-то время здесь будет работать кинолог, человек не сомневался.

Когда в последний раз в условиях крупного города служебная собака помогала раскрыть преступление?

Накануне именно об этом говорили в вечернем ток-шоу «Дилетантское следствие», так что человек знал некоторые данные специальной статистики и мог бы не опасаться. А он всё равно опасался. Защищённые нитяными перчатками руки не оставляли отпечатков на деревянных перилах. Третий этаж.

Человек чуть помедлил, прежде чем зайти в коридор, по обе стороны которого тянулись раскуроченные дверные проёмы. Казалось, дом взялись не ремонтировать, а доломать. Или готовились к съёмкам кино о штурме Грозного.

Пахло строительным мусором и нечистотами. В коридоре он зацепил ногой вскрытую консервную банку, и она противно загромыхала. Человек замер от неожиданности, испугавшись не столько мерзкого звука, сколько панической мысли: жестяной грохот непременно услышат в доме через дорогу.

В доме, где находилась клиника военно-полевой хирургии.

Комната была выбрана точно. Окно нужной палаты просматривалось идеально. Человек напряг зрение, переместился так, чтобы больничное стекло не бликовало. Результат превзошёл ожидания. Человек улыбнулся и потерял осторожность. Снова наступил, куда не надо. Замер и посмотрел вниз, зная уже, какую картину увидит. Угадал на пятьдесят процентов: массивная куча дерьма, чуть прикрытая сбоку газеткой, оказалась раздавленной ровно наполовину.

Человек вспомнил старое поверье домушников. В обворованной квартире надо опорожнить кишечник и забрать кал с собой. До тех пор, пока он останется тёплым, менты не найдут.

Вспомнил и удивился, какие глупости приходят на память в такой сложный момент.

Шагнул подальше от кучи, поскрёб ногой об пол. Полностью отчиститься таким способом не представлялось возможным. Плюнул и стал выбирать огневую позицию.

Для того, чтобы поразить большую мишень на таком смешном расстоянии, стрелку его квалификации никакая оптика не требовалась, но на винтовке стоял штатный диоптрический прицел, и человек не стал его демонтировать перед выездом на операцию.

Операция! Ему нравилось это слово.

Он распаковал винтовку, завёрнутую в несколько слоёв материи и газеты. Произвёл беглый внешний осмотр и остался доволен: при транспортировке ничего не пострадало. Вставил магазин с пятью патронами 7,62x54R и передёрнул затвор.

В отличие от грохота дурацкой жестянки этот звук показался тихим и почти ласковым.

* * *

Акулов никогда не питал иллюзий относительно несения службы постовыми в больницах, но эти двое превзошли все ожидания.

Андрею выдали шлёпанцы и белый халат, который оказался тесноват, так что его пришлось просто накинуть на плечи и не застёгивать. Показали дорогу: от кабинета завотделением до палат следовало идти длинным извилистым коридором с многочисленными боковыми ответвлениями. По пути встретилось множество врачей и медсестёр, но все остались к Акулову равнодушны, никто не остановил, чтобы спросить, чем занят посторонний человек в помещении, куда доступ «с улицы», в общем-то, запрещён.

Коридор заканчивался железной перегородкой, в которой была прорезана невысокая дверь. Сбоку, на подоконнике и на единственном стуле, тащили службу два сержанта. Тот, что постарше, решал кроссворд. Второй читал книгу в мягкой обложке, из которой несколько страниц выпало и лежало на полу под ногами. Как и представителей медперсонала, появление Андрея их нисколько не потревожило. Старший окинул Акулова ленивым взглядом, а его напарник уважительно хмыкнул, видно, прочитав в боевике какое-то смачное место.