Пиранья. Звезда на волнах - Александр Бушков

Племянничек тоже выскочил на крыльцо – довольно молодой, леттридцати, китаец, вполне упитанный, как и подобает единственному деревенскомукупцу. Мазур аккуратненько взял его на прицел, дружелюбно улыбаясь. Племянникпроворно поднял руки, то есть вел себя вполне правильно. Он усмотрел-таки срединезваных визитеров собственного дядюшку, но на лице что-то не наблюдалосьособых родственных чувств – только вполне понятный страх...

– Кто в доме? – не теряя времени, рявкнул Лаврик. –Кто в доме, спрашиваю? Только не притворяйся, тварь, что пиджина не понимаешь!

– Только жена и дети! – заторопился китаец, стоя впрежней позиции. – Никого больше, только жена и дети! У меня нет оружия,господа... Дядюшка, что случилось?

Фань Ли, страдальчески улыбаясь, лишь пожал плечами. Потомповернулся к Лаврику, которого боялся гораздо больше, чем Морского Змея:

– Пойдемте в дом, я покажу...

Первым по знаку командира внутрь влетел Железный Дровосек ибуквально через пять секунд призывно свистнул. Тогда они двинулись всем скопом– Фань Ли под бдительным присмотром Лаврика и Безымянного Товарища, МорскойЗмей, Мазур, легонько подталкивавший перед собой хозяина.

Справа – полукруглый проем, в комнате стоит женщина,прижимая к себе двух совсем крошечных киндеров. Оцепенела от ужаса, как птичкаперед удавом, да кто ж будет ее сейчас душевно успокаивать, ладно, пусть так истоит...

Большая комната, надо полагать, главная зала. Легкаябамбуковая мебель, никелированный японский транзистор на плетеном столике,шкаф, какие-то этажерки... Ни следа капсулы.

– Ну? – хмуро спросил Лаврик.

– Сейчас, сейчас... – пробормотал Фань Ли,направляясь к шкафу. – Сейчас я вам ее достану, господа...

Дальнейшее заняло всего-то несколько секунд. Вместо того,чтобы распахнуть шкаф, дворецкий топнул ногой, и в углу комнаты проворноотскочила узкая дверь, куда Фань Ли рванул с проворством молодой леснойантилопы... но Безымянный Товарищ, мелькнув мимо Мазура в немыслимом прыжке,упал на пол спиной, с разлету заплел ногами щиколотки беглеца и опрокинул егона пол с превеликим грохотом, так что Фань Ли качественно впечатался мордою впорожек потайного хода...

Мазур на всякий случай упер племянничку в спину ствол, хотятот вроде бы и не собирался последовать примеру дядюшки. В соседней комнатепослышались женские всхлипывания.

– Ну да, – сказал Безымянный Товарищ, вставая счисто подметенного пола и бесцеремонно вздергивая за шиворот Фань Ли. –Следовало чего-то такого ожидать. Это у него был единственный шанс... Ход ведеткуда-нибудь в джунгли, а? – Он заглянул внутрь, удовлетвореннокивнул. – Ну да, на совесть сделано, там ступеньки вниз уходят... Ах ты,сволочь, я ж сейчас тебя в китайскую лапшу порежу...

– Господа! – возопил Фань Ли, размазывая по щекамслезы вперемешку с кровью из разбитого носа. – Я ничего против вас незамышлял, просто подумал, что вы на меня рассердитесь...

– Ты что же, скотина, хочешь сказать, что капсулы здесьнет? – спросил Безымянный Товарищ голосом, от которого даже у Мазура поспине скользнули ледяные мурашки. – Голову мне дурил?

– Нет-нет-нет, что вы! Она здесь, только она... Ябоялся, вы будете сердиться... Чжао! – заорал он истошно. – Покажигосподам огород, немедленно! Проводи их в огород!

– Пожалуйста-пожалуйста! – оторопело забормоталплемянник Чжао. – Если вам нужна та штука, пойдемте... Если она ваша,забирайте, мне и не к чему... Я же не знал, уважаемые господа, что это вашасобственность, дядюшка мне ее отдал, и я решил...

Лаврик подтолкнул его к двери. Процессия обогнула дом,прошла метров пятьдесят меж редкими деревьями.

И оказалась перед небольшим огородом. Аккуратненькие грядкис какими-то неизвестными белым людям по имени ухоженными злаками были окруженыоградой из толстых бамбуковых кольев...

А на колья в десяток рядов была натянута светло-зеленая,засвеченная фотопленка, образовавшая надежный, прочный забор. Светло-зеленыеполосы легонько подрагивали под идущим из джунглей легким ветерком, издаваяявственный треск и жестяной шелест...

Слева, совсем рядом, стояла капсула. Лишенная верха, вскрытая,как консервная банка. Ее поддерживало сооружение вроде подстаканника, сваренноеиз железных прутьев. На выпуклом боку так и осталась в полнойнеприкосновенности русская надпись, стращавшая взрывоопасностью и наставлявшаянемедленно сообщить об обнаружении местным властям, а над ней философскиухмылялся череп с перекрещенными косточками. В капсулу была насыпана земля, итам росли красивые голубенькие цветочки, крупные, с круглыми мохнатымилепестками...

– Здесь вся пленка, целиком! – заторопился Фань Ли,корчась от боли, потому что Безымянный Товарищ, не соображая, что делает, чистомашинально сжимал его плечо. – Мы эту штуку вскрыли еще на корабле, никтоне знал, что с ней делать, она ни на что не была пригодна, и Лао отдал еемне... Чжао давно жаловался, что нет хорошего материала для ограды... Господа,здесь вся пленка, совершенно вся, он ни клочка не оторвал...

Лаврик, не сводя с него бешеного взгляда, слепо нашаривалнож на поясе. Пальцы уже нащупали рукоятку, стиснули так, что побелеликостяшки...

– Не надо, – хмуро сказал Морской Змей, перехвативего запястье. – А смысл?

– А никакого смысла... – сказал Лаврик, уставясь впространство совершенно пустым взглядом, яростно и отрешенно. – Просточтобы кишки намотать на плетень...

– Самарин! – рявкнул Морской Змей ему в лицо.

Медленно-медленно Лаврик возвращал себя к печальнойреальности, разжал, наконец, пальцы, снял ладонь с рукояти ножа. Фань Ли,таращась на него с ужасом, медленно пятился, пока не наткнулся на выставленнуюладонь Безымянного Товарища, сказавшего тихо, почти ласково:

– Ах ты ж, сволочь, сволочь... Почему не сказал сразу?

– Вы бы меня убили... – прошептал Фань Ли. –Убили бы сразу, я бы вам стал не нужен больше...

Мазур оглянулся. Возле дома, прижав к себе малышей, стоялаженщина с закаменевшим от ужаса лицом. Она боялась сделать еще хоть шажок,боялась кричать и боялась молчать, детишки оцепенели, уже сообразив, что здесьпроисходит нечто нехорошее, и сияло солнце, и зеленели джунгли, и потрескивала подветерком безнадежно засвеченная фотопленка, из-за которой до последнего моментагибли люди и тяжело проворачивались огромные сложные механизмы разведок иармий, и в самых высоких кабинетах по разные стороны океана отдавали неподлежащие обсуждению приказы, и над морем носились истребители, и меняли курсатомные субмарины, и военные корабли готовы были всерьез схлестнуться внейтральных водах, предоставив остальное дипломатам...

И ничего нельзя было изменить. Они были профессионалами, онивсе-таки отыскали потерю, продравшись через все преграды, теряя своих и убиваясами, но все казалось бесполезным...