Динамит пахнет ладаном - Евгений Костюченко

Крупные газеты обошли молчанием пожар, уничтоживший нефтехранилище. Только в паре вечерних выпусков сообщалось о «происшествии на нефтепроводе», где смогли отличиться доблестные огнеборцы компании «Стандард Ойл».

— Надо взорвать дом, где делают газеты, — посоветовал Кливленд. — Тогда они обязательно напишут. Все любят читать о себе. Наверно, писать о себе еще приятнее.

— После взрыва некому будет писать, — сказал Орлов.

— Ну, тогда давай взорвем что-нибудь рядом. Динамита у нас много, плохих людей тоже много, мы можем еще долго так развлекаться.

Они сидели у вечернего костра. Мужчины вели беседу, дымя трубками. А Вера просматривала газеты, держа их близко к пламени, и Орлов все ждал, что бумага вспыхнет у нее в руках. То-то смеху будет для Кливленда… Джошуа каждый день отправлялся в город за новостями и газетами, и каждый раз ворчал, потому что газеты стоили денег, а пользы от них… Один вред.

— Тебе понравилось взрывать, как я погляжу, — сказал ему капитан Орлов.

— Это весело. Много шума, много огня, много паники. Приятно видеть испуганного врага. Даже приятнее, чем видеть мертвого. Убить нетрудно. Что такое наше тело? Кожаный мешок с кровью. Проткни его — и жизнь вытечет. С телом справиться несложно. Но страх живет не в теле, а в душе. Когда враг охвачен страхом, его душа трепещет в твоем кулаке, как пойманная птица. Ты ловил птиц руками, Пол? И не пытайся. Да, напугать врага — это приятнее, чем просто убить.

— Ты прав, как всегда. Я бы хотел напугать Хелмса до смерти, — сказал Орлов.

— До смерти? Зачем? Пусть живет долго. Мы долго будем радоваться, бросая его в пропасть страха. Он будет падать туда и с нетерпением ждать конца. А конца всё нет и нет. Вот что такое настоящий страх, Пол. У нас много динамита. Мы бросим Хелмса в хорошую, бесконечную пропасть.

«Легко тебе говорить, — подумал Орлов. — Приятно любоваться взрывами издалека». Сам-то он навидался их еще на турецкой войне, был контужен при диверсии под Карсом, а теперь вот и в Америке успел неосторожно подставиться под взрывную волну. Орлов не находил ничего привлекательного в грохоте, дыму и пламени. Но сейчас у него не было другого оружия, кроме динамита.

Вера, внимательно изучавшая колонки объявлений, вдруг захлопала в ладоши:

— Есть! Получилось!

Она покраснела, заметив, что Орлов и Кливленд недоуменно смотрят на нее. И поднесла газету ближе к лицу, скрывшись за ней.

— Вот! В самом низу! Сообщение от редакции. Вниманию лиц, подавших объявление относительно имущества компании Эс-О. Укажите место и время встречи для дальнейших консультаций.

— Это про нас? — спросил Орлов.

— Конечно! Как еще они могли бы ответить? Я знала, что они догадаются использовать газету.

— Не думаю, что Хелмс так легко уступит.

— На него давит компания. Они увидели, что мы не блефуем. Им проще отдать нам вагон, чем нанимать армию охранников, от которых всё равно никакого толку.

— Почему ты думаешь, что между динамитом и компанией есть связь? Может быть, Хелмс ведет свою игру?

— У него нет ничего своего, — ответила Вера, аккуратно складывая газеты. — Даже души. Он продал душу компании. Мне приходилось встречать таких людей. Правда, их души принадлежали другим фирмам. Например, правительству. Полковник Хелмс — добросовестный слуга. Или, если выражаться более точно, он хороший управляющий. Но у него нет ничего своего. Он управляет чужим хозяйством. И сейчас хозяин приказал ему встретиться с нами, пока мы не нанесли новый удар.

Джошуа Кливленд поднял ладонь:

— Если полковник Хелмс назначает вам новую встречу, на нее сначала пойду я. Мне раньше часто приходилось становиться между враждующими племенами. Я не допущу, чтобы он вас обманул.

— Брат, мы не в Сан-Антонио, — сказал Орлов. — Это там тебя все знают, а в Эль-Пасо ты всего лишь старый индеец. Тебя и близко не подпустят к полковнику.

Кливленд высокомерно улыбнулся:

— С полковником меня познакомил сам губернатор. Герберт Хелмс стоял, а мы с губернатором сидели в креслах и курили свои трубки. А Герберт Хелмс стоял и слушал, как губернатор хвалит мои табуны. Стоял с опущенной головой и слушал. Он старше, чем губернатор, но он стоял. Потому что там не было свободных кресел. Потому что на всех остальных креслах сидели мои жены. Я был в гостях у губернатора. А полковник Хелмс зашел к нему по каким-то делам. Но губернатор сказал, что дела могут подождать, пока он курит трубку со своим другом. Ну что, Пол? Захочет полковник Хелмс говорить со мной? Или прогонит старого индейца?

Орлов не торопился с ответом. Впрочем, индейцу и не нужен был его ответ. Кливленд решил идти на встречу, и его не заставишь изменить решение. Теперь надо было заботиться только о том, чтобы эта встреча не превратилась в ловушку.

— Легче взорвать мост, чем подготовить переговоры с врагом, — сказал он. — Надо обдумать каждую мелочь.

— Не беспокойся. Я уже всё обдумал. Я знал, что мне придется говорить за тебя, — сказал Кливленд. — Поэтому я взял не только отцовский лук и амулеты. Я взял в дорогу шляпу и костюм. Хватит им лежать в углу палатки. Пора надеть. Раньше команчи красили лицо перед боем. Сейчас мне приходится перед боем мыться и надевать костюм. Вот такие времена настали, брат.

Орлов выбил трубку, продул мундштук и завязал кисет. Кливленд следил за его движениями. Даже не сказав ни слова, Орлов мог выдать свое отношение к сказанному. Старый команч был чертовски наблюдательным. И слишком мнительным. Вот почему Орлов старался показать каждым своим жестом, что покоряется воле вождя, хотя и мог бы с ним поспорить.

— Сначала ты придешь к рейнджерам, — сказал он, наконец. — Их капитан сведет тебя с Хелмсом. Полковник — хитрый лис, но ты — старый волк. Он тебя не обманет. Ты увидишь всё, что скрывается за его словами. И если он действительно готов уступить, ты приведешь его на встречу с нами.