Балканский тигр - Дмитрий Черкасов

— Ну шта… опять, понимаешь, указы притащил? — Скрежещущий голос не предвещал ничего хорошего. Когда Президент начинал скрипеть, словно несмазанный токарный станок, это служило верным признаком приближающегося гнева. Подчиненные в такие моменты прятались по своим щелям и захоронкам, моля Бога, чтобы пронесло. Недовольство Президента обычно прекращалось быстро, но только в том случае, если удавалось поймать за руку какого нибудь несчастного и с треском уволить.

— Тут немного, — заискивающе молвил Глава Администрации, ерзая на неудобном стуле. Недавно он осознал себя иудеем, срочно сделал обрезание и теперь мучился, если приходилось надевать тесные брюки. Ранки еще до конца не зажили.

— Не суетись, — махнул рукой Президент, будучи не в курсе страданий свежеобрезанного чиновника. — Давай, понимаешь, сюда…

Глава Администрации осторожно положил перед седым стариком кипу бланков. Президент нацепил очки и углубился в чтение, изредка хмыкая и прочищая горло.

Пауза затянулась почти на час.

Глава Администрации искоса поглядывал на все еще опасного старца и прикидывал, как бы половчее подать вопрос, ради которого он, собственно, и прибыл к руководству. Указы были лишь прикрытием, их можно подать в любой другой день, хоть через месяц. А можно и вообще не подавать, все равно от них никакого толку.

Истинной причиной приезда чиновника была проблема космической станции «Мир». Его заокеанские друзья из трехбуквенного учреждения в местечке Лэнгли настойчиво требовали прекратить финансирование орбитального проекта и в самое ближайшее время обеспечить затопление станции в Тихом океане. Где их специалисты по глубоководным работам смогут без помех поднять аппаратуру со дна и изучить на военных базах в штате Мэриленд.

Вопрос о «Мире» был щекотливым. Основным препятствием благоприятного для чиновника и его покровителей развития событий являлись расходы, которые должна будет понести Россия, если согласится затопить свою станцию. Ежегодно на обслуживание орбитального комплекса уходило сто миллионов долларов, которые всякий раз выбивались с кровью, но все-таки тратились по назначению. Амбициозная же космическая программа под названием «Альфа», в которой России была отведена роль «принеси, подай и пошла вон!», обошлась бы бюджету в девять миллиардов за три года — неподъемная задача для казны. Президента тщательно оберегали от любого упоминания о будущих тратах, ибо высочайшая виза на документах, обрекавшая страну на работу «за долги», сулила узкому кругу посвященных солидные переводы на именные счета в офшорных зонах.

Мимо семизначной цифры Глава Администрации пройти не мог. Это было немыслимо для закомплексованного профессора математики, волей случая вознесенного к главной кормушке страны. Это вам не мелочь по карманам тырить и даже не липовыми акциями торговать!

Подворовывать бородач начал еще в институте. То лишнюю пачку бумаги спишет, то коробку скрепок домой уволочет, то из библиотеки книгу под плащом вынесет. Подлинный же азарт он испытал, когда из портфеля своего коллеги украл квартальную премию — аж сто восемьдесят рублей. Ротозей доцент бросил свой потертый портфельчик в незапертой аудитории и отправился на лекцию. Как он визжал, обнаружив пропажу! Кричал, что на эти деньги собирался купить пособия своим студентам. И купил бы, вот в чем парадокс! Этот доцент вечно подбирал на улице щенков и котят, выхаживал их, а потом раздавал бесплатно всем желающим. Гуманист хренов! Нынешнего Главу Администрации, тогда простого кандидата наук, доцент не любил. Видно, чувствовал в нем червоточинку.

«Где он теперь? — подумал чиновник. — Небось все там же. Несет в народ знания. Сеет, так сказать, разумное, доброе, вечное. Дурак недоделанный! Так ему и надо. Как жил в своей живопырке, так и живет, как жрал магазинные пельмени, так и давится… На говно исходит, когда меня по телевизору видит. Эх, надо бы в институт родной заехать, в глазенки ему взглянуть. То-то залебезит перед начальством!»

После ухода с кафедры он подвизался на поприще коммерции, соорудил в составе коллектива таких же прохиндеев несколько финансовых пирамид и по протекции одного из «коллег» был заброшен на самый верх бюрократической лесенки, где вцепился зубами в открывшиеся перспективы. Нюх на халявные деньги у Главы Администрации был развит отменно.

Президент отложил бумаги и жестом подозвал стоящего у двери охранника.

— Чаю… И распорядись, понимаешь, об ужине…

Телохранитель передал пожелание Президента по рации. Отлучаться от охраняемого объекта он не имел права. Даже на полминуты.

Президент в упор уставился на чиновника. Тот попытался выдержать тяжелый, как асфальтовый каток, взгляд Главы Государства, но не сумел и опустил очи долу. Президент умел прожигать взглядом насквозь, лишая воли, пригвождая к месту. У человека, на которого так смотрел Президент, появлялись дурные мысли о камере в Лефортово, толстом томе уголовного дела и многих годах за колючей проволокой где нибудь под Нарьян-Маром. Глава Администрации исключением не был и даже более других опасался президентской немилости. Справедливой, надо признать.

— Ну сколько можно? — неожиданно гундосо протянул Президент. — Это, понимаешь, мелочи… Ну не ко мне с этим надо. Такие вопросы и председатель правительства решить в состоянии…

— Требуется ваша виза, — облегченно выдохнул чиновник.

— Поставь факсимиле, — Президент вяло махнул рукой на Главу Администрации. — Ты документы по Франции подготовил?

— Завтра представлю.

— Смотри у меня! Сколько уже тянешь…

— Министерства только сегодня обсчет представили, — виновато потупился чиновник. Речь шла о новой нитке газопровода в обход Прибалтики, которая ставила под удар доходы вице-премьера, имевшего долю в старом проекте. Строительство нового газопровода тормозили всеми возможными методами, начиная от передачи заказа по цепочке фирм-посредников до откровенной фальсификации документов. Ибо реализация проекта означала, что одна маленькая, но гордая прибалтийская республика лишится половины своего бюджета и разорится за год. Прибалтийские эмиссары уже трижды подвозили вице-премьеру чемоданчики валюты, но этих средств на окончательные похороны проекта было недостаточно. Хапуга, занимавший пост председателя совета директоров российского газового гиганта, требовал в несколько раз больше. Ситуация складывалась патовая, вице-премьер нажимал на все имеющиеся у него рычаги, однако его влияния не хватало. Хапуга встал стеной, даром что ростом был метр с кепкой. Стороны конфликта ввели в бой тяжелую артиллерию. Глава Администрации Президента пока держался вице-премьера, но уже подумывал, не перейти ли под другие знамена — правительство доживало последние дни, а естественный монополист был непотопляем.

— В Париж сам поедешь. — Президент бросил в стакан ломтик лимона. — Выступишь по Югославии, нашу позицию еще раз доведешь. Ну, шта у тебя еще ко мне?

Чиновник мысленно перекрестился, забыв о смене вероисповедания.

— Тут вопросик по нашей совместной программе с американцами. Касательно новой орбитальной станции…