Обреченный убивать - Виталий Гладкий

Что уж они там искали, одному аллаху ведомо, но все комнаты выглядели так, будто по ним прошелся ураган. Особенно тщательно рылись они в кабинете Лукашова, где взломали вмонтированный в стену сейф, который теперь пуст.

После шмона они принялись за Тину Павловну. Ее привязали телефонным шнуром к дивану, разорвали ночную рубаху и включили в электросеть утюг.

Можно только предполагать, что они собирались с нею сделать, но тут, по ее словам, как передал мне Иван Савельевич, в гостиную вбежал еще один из них и крикнул: "Смываемся! Минуты через три здесь будут менты!". А затем он что-то прошептал главарю, и тот, не мешкая ни секунды, указал всем на выход.

А случилось так, что непрошеных ночных "гостей" заметили соседи из квартиры напротив, подсмотрев в глазок, как они управлялись с дверными замками. Воистину хвала нашей гражданской сознательности и сверхбдительности, бережно и целенаправленно взлелеянной в годы культа личности! По крайней мере, в нашем случае…

У соседей телефона не было, поэтому, подождав с полчаса для перестраховки, они поднялись этажом выше, к приятелям, и позвонили дежурному городского УВД. Выслушав рассказ немолодых людей, сообразительный дежурный тут же решил направить на место происшествия не патрульную машину, а спецгруппу захвата.

Это заняло немного больше времени, но было вполне оправданно: у патрульных выучка не та, ребята там собраны по принципу "с миру по нитке", а оперативники – "волкодавы", и вооружены соответственно, и натасканы весьма прилично.

И все же они опоздали, хотя счет шел на минуты. Почему? Кто-то предупредил? Но кто?

Оставив все еще обиженного на меня Савельева у двери, я поспешил к дивану: Тина Павловна открыла глаза и зашевелилась.

– Сережа… – тихо прошептала она, заливаясь слезами.

– Ну, будет, будет… – как только мог, нежно заворковал я, поглаживая ее руки. – Все о'кей.

– Это ужасно… Это ужасно… Эти люди…

– Тина, успокойтесь, мы их найдем, – чересчур бодро пообещал я. – Как они выглядели?

– Бр-р… – вздохнула Тина Павловна, непроизвольно сжав мою руку. – Они были в масках. Я… я не помню.

В "Дубке" убийца был в маске, здесь – то же самое… Не из одной ли компании? Не знаю, не знаю… Почерк схож: по продуманности, по наглости и безбоязненности и, наконец, по оперативности действий.

Что они искали? Нашли или нет? Из вещей ничего не пропало, только деньги, около тысячи рублей, остались от похорон.

А взять, будь это простые грабители, было что: импортная видеоаппаратура, норковая шуба, старинный фарфор, золотые украшения в шкатулке на немалую сумму, серьги с бриллиантами в ушах хозяйки…

Не успели? Ну уж, времени у них было вдоволь. А вот деньги прикарманили… Вопреки приказу? Деньги не пахнут… Кто отдал приказ? И что, что хотели они от вдовы Лукашова?!

– Тина, эти типы вас о чем-либо спрашивали?

– Нет, – ответила она не задумываясь.

Ее глаза смотрели на меня с такой кротостью, что я на этот раз ей поверил. Не спрашивали… это значит, что о существовании тщательно замаскированного сейфа-тайника, который был прикрыт массивным книжным шкафом, им было известно давно.

Тогда выходит, что они ничего не нашли? И хотели "поспрашивать" Тину Павловну на свой манер, но им помешали.

– Сергей Петрович! – вывел меня из задумчивости голос Ивана Савельевича. – Ходь сюды… – Я сейчас…

Мягко отстранив руку Тины Павловны, я подошел к следователю.

– Оцэ я тут кой-кого поспрашував… – зашептал он мне на ухо. – Суседей… Так они видели, шо эти уехали на "Ладе" новой модели.

"Лада"! Уж не та ли, что я видел, когда возвращался от Тины Павловны? А если так, значит… Значит, они вели за домом наблюдение! И мое посещение вдовы Лукашова не осталось незамеченным. Вот почему они проникли в квартиру почти сразу после моего ухода – боялись, что опоздают…

– Чи ты заснув? – теребил меня за рукав Иван Савельевич. – Ото я и кажу, можэ воны и дачу… того…

Дача! Какой я осел! А ведь все так просто…

– Иван Савельевич! Ты тут сам… крутись, а я помчал.

– Куды? – вытаращился на меня следователь.

– На… На кудыкины горы… – едва не сорвался я, чтобы ответить совершенно народной мудростью, но вовремя вспомнил о присутствии Тины Павловны.

– Проснись! Да проснись, чтоб тебя! – едва растолкал я сержанта-водителя, сладко посапывающего на разложенном сиденье. – Поехали, ну! Жми на всю железку…

Впереди занималась утренняя заря, отделяя оранжевой полоской сонную земную твердь от прозрачной черноты звездного неба.