Правила абордажа - Сергей Самаров

Пришедший интеллигентнейше улыбнулся. Просто милейшее создание, приятный собеседник, а не незваный гость...

– Вы опять не совсем правильно трактуете ситуацию. А кто сказал вам, что мы затеяли против вас какую-то игру? Мы хотели просто поговорить. Но... Как уж хотите... Итак, это ваш представитель. Очень приятно, что он ездит на «Мерседесе» вашего отца. Возможно, свой поставил в ремонт. Это случается.

– Случается, – благодушно кивая, подтвердил Артем, принимая светский тон разговора. – Только попросите – пожалуйста! – вашего человека, чтобы он вышел из-за моей спины. У меня, понимаете, такая особенность – не могу терпеть, когда кто-то за спиной стоит и я его не совсем вижу. С вашим человеком может произойти неприятность.

Пришедший опять улыбнулся.

– Мои люди профессионалы. Они сами выбирают позицию, в которой им удобнее стоять.

Артем улыбнулся. Точно так же мило и интеллигентно, – улыбкой человека, имеющего два высших образования – гражданское и военное. Он с детства любил интеллектуальных собеседников.

Артем сидел на стуле в свободной позе, забросив ногу на ногу и положив руки на колено. И ударил он за спину локтем совершенно неожиданно, из положения, из которого и бить-то практически трудно, потому что совсем не видно, куда бьешь. Но он видел на полу чуть сбоку и сзади кончик большого начищенного ботинка. И по одному только этому точно высчитал место удара – в печень. И даже не повернулся, когда услышал, как без стона, но со стуком осело на пол грузное тело неосторожного «быка».

Второй решительно полез под мышку за пистолетом. Артем в два движения сумел бы отправить его на отдых, как и первого. Но он опять улыбнулся. Еще милее, чем гость. Даже почти виновато.

– Я же просил... Сами понимаете, особенность... нервное заболевание... Природа...

Собеседник теперь уже сумел оценивать ситуацию и понял, что рядом с внешней интеллигентностью в Тарханове присутствует и качественная профессиональная подготовка.

– Вениамин, успокойся... – сказал он и мягким жестом остановил доставшего наконец-то пистолет из кобуры второго «быка», готового ринуться на противника. И тот замер на месте, сверля Артема близко посаженными крохотными глазами, но пистолет не убрал.

– Так что? – сказал он. – Продолжим разговор?

– Продоложим, – мягко согласился пришедший. – Только для начала я хотел бы познакомиться с вами. Представьтесь, если у вас, естественно, нет причин скрывать свое происхождение.

– Согласен, – кивнул Тарханов. – Но по законам этикета пришедший последним представляется первым.

Гость хмыкнул.

– Хорошо. Только мое имя едва ли много вам скажет. Обычно меня называют Афиногеном. Но это не имя. Можете звать меня Валентином.

– Хорошо. Меня зовут Артем Петрович. – Тарханов хотел сначала добавить свое звание и сообщить о принадлежности к спецназу ГРУ, но вовремя сдержался. Лучше, когда не знают, чего от тебя можно ожидать. – Я служу начальником охраны в банке.

– Бывший мент, я полагаю... – скривил губы Валентин и показал свое презрительное отношение к соответствующим органам. – Или скорее всего комитетчик... – Вторые вызывали у него несколько большее уважение, потому он уже не так сильно кривился. – Я угадал?

– Нет. Армейский офицер. Пенсионер.

– Десантник, вероятно...

– Да. – Артем с внутренней улыбкой вспомнил, что спецназ ГРУ некомпетентные всегда считали десантниками, потому что они носили десантную форму, хотя командованию ВДВ никогда не подчинялись. Более того, все операции, проводимые в Афганистане спецназом ГРУ, автоматически записывались на баланс десанта. Не совсем справедливо, зато спокойнее. Тогда, до власти демократов, режим государственной секретности был в фаворе и никто не дарил пьяной рукой американцам тайны своей страны. – Итак, я готов выслушать вас.

– Нет, это мы желаем выслушать. Только не вас, а Яну Юрьевну.

Яна встала.

– Я буду говорить только тогда, когда мне скажут, что случилось с Русланом. Где он?

Валентин развел руками.

– Это тоже наш вопрос. Из тех, которые мы желали бы задать вам. Мы желали бы знать, где он в настоящее время находится. Я полагаю, что где-то на Кипре, хотя, возможно, в Майами или в Буэнос-Айресе... По крайней мере, в Чечне его нет. Это мы выяснили. А по всем остальным адресам его ищут. Но на вашу помощь мы все же надеемся. Почему-то, – он опять улыбнулся, – не верится, что вы этого не знаете.

Яна не вытерпела и вышла из-за стола. Тарханов подумал, что она сейчас схватит Валентина за грудки и встряхнет неслабыми своими руками.

– Кто его ищет? – спросила, подойдя вплотную и возвышаясь над сравнительно невысоким гостем вавилонской башней.

– Мы ищем. Его самого и кое-какие из его вещей – бумаги и магнитофонную кассету, которые он с собой не захватил при бегстве.

– Простите, – Тарханову надоела роль статиста. – А кто такие – «мы»?

– Люди, заинтересованные в том, чтобы эти бумаги и эта кассета оказались в наших руках. Извините, большего я вам сообщить не могу. Так что, Яна Юрьевна, как человек в достаточной степени мягкий, я предлагаю вам добровольно отдать мне эти бумаги. Там всего четыре листа, скрепленных степлером. Для вас они не составляют интереса. Просто колонки непонятных цифр. И кассета с диктофонной записью некоторых разговоров. Для нас же они представляют некоторую угрозу. И потому нам очень хотелось бы этими бумагами владеть.

– У меня нет никаких бумаг. И никаких кассет... – Яна говорила твердо. – И вообще, пока не увижу Руслана или хотя бы не услышу его голос, пока не поговорю с ним, беседовать с вами я не намерена.

«А девочка характером покрепче папаши... – подумал Артем. – Юра уже раскололся бы и нюни распустил...»

– В таком случае, – улыбка медленно сошла с лица гостя, и в голосе появились осколки льда, – мы вынуждены будем провести обыск у вас в магазине, как делали это в квартире.

Яна посмотрела на Артема. Посмотрела, давая взглядом команду. Требуя немедленно выполнения обязательств.

– Вы уверены, что это у вас получится? – спросил Тарханов, но, помня древнюю конфуцианскую мудрость – не давай врагу знать, кто ты такой, и ты уже наполовину победил, – спросил почти вяло.

И тут он почувствовал за спиной опасность. Сначала промелькнула было мысль, что это неслышно поднялся тот «бык», которого он свалил. Но быстро сообразил, что «бык» сначала должен был бы пошевелиться, приходя в сознание, а он был неподвижен. И в этот же момент изменилось выражение лица Валентина. Он смотрел за спину Артема – в окно, с ужасом.

Выстрел не прогремел. Просто полетели осколки стекла. А на груди Валентина, чуть выше и левее золотой заколки галстука, появилась черная точка, которая быстро покраснела. Второй выстрел, по звуку более слабый, чем выстрел из пневматического пистолета, послал пулю в голову Яны, которая сразу упала. Одновременно с ней упал и сам Тарханов. Не просто упал, а резко спрыгнул со стула вбок, под защиту стены. Дееспособный «бык», пистолет у которого был наготове, среагировал поздно. Ему пуля попала точно в переносицу.