Воздушные пираты - Альберт Байкалов

— Как думаешь, когда будет команда? — спросил Гаер, останавливаясь на красный свет светофора.

— Зачем спросил?! — вспылил Парсек, глядя на дорогу. — Я знаю не больше твоего.

— А кто знает больше нас? — попытался смягчить обстановку Гаер и включил передачу.

Машина поползла по Садовому кольцу.

— Никто, — Парсек посмотрел на часы. Сегодня у них с Ольгой юбилей — год со дня знакомства. Собирались отметить, а тут факультатив по Корану. Он его и так знает не хуже любого среднестатистического мусульманина, но почти каждый день дополнительные занятия, а со среды, чтобы окончательно войти в роль, намаз. Все как положено, с омовением, утром, в обед и вечером…

— Аллах знает, — повеселел Гаер.

— Все зависит от Турпала, — сказал Парсек. — А вот сколько он по горам у себя на родине бегать будет, неизвестно.

Машины снова встали.

— А если у него сорвется? — продолжал допытываться Гаер. — Кто в таком случае выступит вербовщиком?

Вместо ответа Парсек пожал плечами.

— Приедем, а нас шахидами сделают! — неожиданно выпалил Гаер.

— Не каркай! — предостерег Парсек.

Гаер еще не знал, что в Сирию отправятся всего два офицера: он и Парсек. Остальная часть группы будет «разгромлена» в результате «успешной операции» ФСБ и МВД России. Задержат и вербовщиков, роль которых играют сейчас Аслан и Турпал. Их миссия окончится здесь, в России. По-другому никак, поскольку кураторы бандитов, роль которых они играли, знали настоящих Доку Гаджиева и Ису Исхатова не только в лицо, но и по голосу.

— Это шутка! — попытался оправдаться Гаер, заподозрив, что со стороны может показаться, будто он боится.

Сонное урчание двигателя и тепло разморили. Клонило в сон. Больше для того, чтобы не уснуть, Парсек стал объяснять то, что и так все знали:

— Эти сволочи с европейцами не церемонятся. Тех, кто Корана не знает, с ходу в смертники определяют.

— Но мы-то знаем! — воскликнул Гаер. Однако прозвучало это неубедительно.

«Чего он так нервничает?» — подумал Парсек и решил подбодрить:

— Думаю, в этом плане мы им еще и фору дадим.

— Перспективы не впечатляют. — Гаер заерзал на сиденье, словно сидел на иголках.

— Не боись! — Парсек хлопнул его по плечу. — Попадешь в рай, получишь своих семьдесят две девственницы и будешь кайфовать…

— Мне не надо столько, — на полном серьезе произнес Гаер.

— Еще спасешь из ада десятерых своих родственников, — Парсек продолжал перечислять «льготы», которые обещали духовные лидеры джихадистов своим адептам.

— Они все православные, — с тоской в голосе проговорил Гаер. — Не попадают под юрисдикцию Аллаха.

— Скоро начну верить в эту белиберду, — неожиданно признался Парсек и поскреб рыжую бороду.

— А я, наверное, уволюсь и пойду в «Аэрофлот» работать, — выдал очередную шутку Гаер. — Вторым пилотом.

— Да хоть третьим, — вяло бросил Парсек.

В салоне воцарилась тишина. Каждый думал о своем. Парсек о том, что опаздывает на торжество, Гаер о пробке, в которой они оказались. В отличие от командира он узнал о задаче только сегодня. Хотя некие предположения на этот счет появились еще месяц назад, когда всем приказали отпустить бороды и усиленно изучать ислам и арабский язык. Одновременно половина офицеров группы начала интенсивно осваивать профессию летчика гражданской авиации, другая ее часть быстро превращалась в инженеров-технологов нефтеперерабатывающей промышленности. Стало понятно: предстоит командировка в Сирию. Более того, их планируют внедрить в один из отрядов боевиков под видом фанатиков из России и Европы. Исламскому государству требовались специалисты на предприятия Ирака и Сирии, за счет которых они обогащались и вели войну. Нужны были и такие, кто разбирался в химических отравляющих веществах.

Не совсем было понятно, для чего из них готовят пилотов. Однако сегодня все прояснилось. Как оказалось, главная задача группы — установление местонахождения центра для подготовки летчиков-камикадзе.

— Правильно говорят, кому война, а кому мать родна, — изрек Гаер, медленно объезжая две столкнувшиеся легковушки.

— Ты это к чему? — спросил Парсек, глядя на мигающие желтым светом фонари аварийной сигнализации.

— По большому счету, в регионе сейчас Турция — первая скрипка, — стал объяснять Гаер. — Она и нефти продает в разы больше, чем добывает. Сын президента очередной танкер купил.

Неожиданно Парсек внутренне вздрогнул. Так бывает, когда взгляд цепляется за что-то знакомое и важное. За что? Парсек глядел в салон ехавшей рядом машины, но какое-то время, доли секунды, показавшиеся неимоверно длинными из-за неопределенности, не мог понять причины возникшего напряжения. Наконец его взгляд сосредоточился на профиле водителя.

— Не может быть! — вырвалось у него.

За рулем автомобиля сидел Кузиков.

— Точно тебе говорю! — стал утверждать Гаер, поняв его по-своему. — Спуск на воду на днях состоялся. Прыгали там все от счастья.

— Я не о танкере, — оборвал Парсек. — Сбавь скорость и пристройся в фарватер этой красавице.

— Которой? — Гаер проследил за его взглядом, включил левый поворотник и стал оттеснять ехавший вслед за «Маздой» лимузин. Черный, лощеный, с хищным разрезом фар, он недовольно посигналил.

— Да пошел ты! — Гаер притормозил и перестроился в крайний ряд.

— Отлично! — похвалил Парсек.

— Что дальше? — спросил Гаер.

— Нужно проследить за этой машиной.

— Зачем? — осторожно спросил Гаер.

— Пока не знаю, — признался Парсек.

— Тачка классная, — похвалил Гаер машину Кузикова: — Скорее, директор компании, — он бросил короткий взгляд на Парсека и уже уверенный, что того тоже интересует ехавший за рулем «Мазды» человек, стал вспоминать занятия по специальной психологии: — Ведет уверенно, значит, давно за рулем. Цвет бордо, насколько я помню, предпочитают люди, имеющие успех у женщин…