Таран: вист втемную - Леонид Влодавец

Только после этого Таран окончательно отошел от драки, ощутил некоторое неудобство от шишки на затылке и малость оглядел самого себя. Мама родная! Он был буквально по уши в кровище. И штаны, и свитер, и рубаха.

Впрочем, над тем, насколько хорошо он выглядит, Юрка пока задумываться не стал. Он с некоторым опозданием удивился тому, что драка, которая отнюдь не происходила бесшумно, до сих пор никого не потревожила. Ну, глухонемые — оно понятно. Но Дуська-то должна была услышать! И что она сделала, если услышала? Резко слиняла или за подкреплением побежала?

В это время Вязига снова пришел в себя, полупал глазами на капитально разбитой морде, увидел Ляха с располосованным горлом, Тарана с пистолетами — и на лице его отразился ужас. Дикий, но тихий.

— Ну что? — сурово спросил Юрка. — Какие проблемы?

— Н — никаких… — робко пробормотал Вязига.

— Башка варит или ум отшибло?

— Варит… Кажется… Не убивай, а?

— Сколько вас было?

— Двое… Лях и я.

— Вы на машине?

— Д-да… На «Газели».

— Вас Дуська сюда позвала?

— Ага, — облизнул губы Вязига. — Она Ляху позвонила, а тот меня позвал…

— Зачем?

— Спросил, хочу ли заработать… А кто не хочет? Сказал, что надо помочь машину отогнать. Ну, и груз перевезти кой-какой.

— «Газель» твоя?

— Н-нет, — мотнул головой Вязига. — Его, Ляха. Он, когда сюда подъехали, белую «Ниву» показал. «Вот эту, — говорит, — поведешь, когда обратно поедем».

— Ключи дал?

— Ага, он их у Дуськи взял.

— Сюда давай! Так… А груз видел?

— Видел… Чемодан и сумка большая, челноковская…

— Я спрашиваю, ты видел, что внутри?

— Нет, я не видел. Только Лях… Ему Дуська показала.

— Где Дуська?

— Лях… Удавкой… — Язык у Вязиги явно присыхал к нёбу, почти как у Покойного Леонида Ильича.

— За что, знаешь?

— Не знаю… Он сказал, что лишних не надо. Но я ее не трогал, честно!

— А придурки глухонемые?

— В котельной… Спят. Как вот эти… Дуська напоила. Снотворное какое-то или наркотик — точно не знаю.

— Они точно проснутся? Или…

— Лях говорил, что бабы — через два часа. А кочегары — позже.

— Что вы с нами делать собирались? Только не ври, понял?!

На этот вопрос Вязига ответил далеко не сразу, опасаясь, что после откровенного ответа Таран ему влепит пулю.

— Ну что, язык проглотил?! — произнес Юрка угрожающе.

— Лях хотел вас… в общем, пока спите… — очень туго Вязиге говорилось! — Короче, перетащить в котельную… Ну, и в топку, под котел.

— Это Дуська придумала или сам Лях?

— Д-дуська…

— А почему именно вас позвала? Почему немых не использовала?

— Им объяснять долго… И потом, они ж говорят по-немому, на руках. А ума нет, могут рассказать, как и что… А Лях — ее племянник, свой человек. Не проскажется…

— Ну а он решил с тетушкой вовсе не делиться. Простенько и со вкусом, — вздохнул Таран. — И тебя, дурачка, порешил бы, после того как ты «Ниву» перегнал. Тихо и без пролития крови — удавочкой… Во жадный народ пошел!

Вязига отчетливо всхлипнул. Он, кажется, безоговорочно поверил Юрке. И сидел под умывальником, размазывая по лицу кровь и слезы.

— Где груз?

— Там, у Дуськи… В бельевой, — испуганно моргая глазами, произнес Вязига. — Лях запер на ключ. А ключ на свой брелок прицепил, он у него в куртке.

Таран, стараясь не выпускать Вязигу из поля зрения — мало ли на какой финт решится сдуру! — выдернул связку ключей, которую не стал вынимать из куртки при первоначальном шмоне.

— Вон тот, самый большой! — подсказал Вязига.

— Вставай! — приказал Юрка, указав на дверь стволом «ТТ». — Пошли, покажешь… Стой! Сперва умой рожу, у тебя с носа кровь капает.

Вязига, приподнявшись, встал спиной к Тарану перед умывальником и принялся ополаскивать лицо.

— Нормально, — одобрил Таран, когда Вязига повернулся. — Выходи в коридор.

Тот подчинился, вышел, Таран последовал за ним, держа наготове «ТТ», а Лизка осталась. Она уже замотала руку тряпкой и остановила кровотечение из носа.

Дверь бельевой оказалась за вестибюлем, первой с краю в правом коридоре.

— На, — сказал Таран, подавая Вязиге брелок Ляха. — Отпирай!

Наверно, можно было и самому отпереть, но для этого надо было нагибаться. Соответственно, полагаться на совесть Вязиги. А Юрка не верил, что у таких совесть бывает.

Вязига, у которого руки тряслись, довольно долго не мог попасть ключом в замок. Таран в это время успел бросить через окно коридора быстрый взгляд на темный двор. Да, там, на узкой дорожке, ведущей к крыльцу, позади Галькиной «Нивы» стояла «Газель» Ляха. Надо будет сперва ее отогнать… А потом Тарану вдруг пришло в голову: на фига? Пусть этот Вязига садится в «Газель» и валит отсюда к родной матери!

— Вот, — доложил Вязига, — готово… Открылась, короче.

— Свет включи, — приказал Юрка, — и заходи первым.

Запах из бельевой мог кого хошь с души своротить. И дело было даже не в том, что там в углу валялась огромная куча нестираного постельного белья, небось провалявшегося тут с момента закрытия прогоревшего санатория. Вонь проистекала от Дуськи, сидевшей на стуле около какого-то обшарпанного столика с недопитой бутылкой и недоеденной закуской. Толстая стерва сидела, откинув голову, с до черноты багровым лицом, выпученными из орбит глазами и вывалившимся наружу распухшим языком. А под стулом — он стоял на какой-то старой, протертой до дыр клеенке, постеленной вместо коврика, — растеклась лужа из мочи и жидкого дерьма — вот оттуда и шел главный вонизм.

Таран был покрепче, он это уже проходил. Но и у него комок в горле появился. А Вязига не выдержал — блеванул прямо на кучу гнилого белья. Хорошо еще, вовремя успел согнуться и сам себя не испохабил, и на Тарана не попал. Если б попал, то Юрка его бы тут же пристрелил.

Однако ни чемодана, ни сумки Таран в бельевой не заметил. И никакого шкафа не углядел, куда бы их могли припрятать. Были тут, конечно, стеллажи, где лежало стопками отстиранное некогда бельишко, но они хорошо просматривались и ничего нужного Тарану на них не было.

— Кончай рыгать! — потребовал Юрка. — Где груз?

— Н-не знаю… — пробормотал Вязига, утирая с морды выступившие от натуги слезы.

— Ты же сказал, падла, что он здесь?

— Да… Был здесь… Когда Лях пошел ее душить, я на стреме стоял, ничего не видел. Но он ничего не выносил, мы сразу отсюда к вам пошли… Может, он чемодан и сумку в белье закопал?