Прокурор для Лютого - Федор Бутырский

— Передай по рации пацанам, чтобы остановились, а мы дальше поедем, — Крапленый тронул водителя за плечо.

Тот исполнил распоряжение, однако гаишник невесть почему остановил и «ягуар».

Крапленый ткнул толстым пальцем в кнопку стеклоподъемника, высунулся наружу и недовольно спросил:

— Чего там?

Рука сержанта рыбкой взлетела к головному убору.

— Проверка. Оружие, наркотики — есть?

— Наркотиков — нет, на оружие — разрешение, — ответил за пахана водитель.

— Прошу всех предъявить оружие и документы на него, — на редкость категорически приказал гаишник и, обернувшись назад, в сторону «форда», сделал какой-то непонятный знак рукой.

— Что — беспределом занимаемся? — амбициозный Крапленый, очень недовольный тем, что это ночное мусорское животное прервало его беседу с Тихоном, был готов вспылить. — Мало, что на Москве деньги косите, так уже и на больших дорогах разбойничаете? Позови-ка сюда своего начальника, я с ним…

Он не успел договорить: где-то совсем рядом раздался противный ухающий звук, с которым обычно стреляет армейский гранатомет. «Ниссан» охранников внезапно как бы подпрыгнул… Машина встала на дыбы и плавно, будто бы в замедленной киносъемке, переворачивалась на левый бок — на капот «ягуара» дождем брызнули осколки.

Спустя несколько секунд хозяин дорогой британской машины, Тихон и водитель уже лежали, уткнувшись лицами в нагретый за день асфальт; над ними, вскинув автоматы, стояли мужчины в пятнистых камуфляжах и черных вязаных шапочках с прорезями для глаз.

А со стороны якобы гаишного «форда» уже выходил какой-то человек. Поправляя то и дело сползавшие с переносицы очки в старомодной золотой оправе, он подошел к открытой задней дверце, взял с сидения крокодиловый кейс и, включив в салоне свет, щелкнул золотыми застежками. Зашелестели страницы — выражение лица Прокурора сделалось предельно сосредоточенным.

— Думаю, что техническая сторона дела для меня не представит большого интереса, — даже не взглянув на мнимого сержанта милиции, произнес он. — А теперь отвезите меня в Москву…

Мелодичный бой дорогих антикварных часов, стоявших в комнате, наполнял своим звуком огромную пятикомнатную квартиру престижной сталинской высотки на Котельнической набережной.

Хозяин квартиры, известный в Кремле как Функционер, нехотя поднялся с дивана, сбросил с себя плед в шотландскую клеточку, прошел в холодную кафельную ванную, похожую на операционную, плеснул в лицо ледяной воды, с удовольствием растерся шершавым полотенцем.

Настроение было приподнятым: два часа назад ему позвонил Прокурор и радостным тоном предложил забрать не только деньги, но и всю технологическую документацию на «русский оргазм». Тон Прокурора не оставлял сомнений в том, что так оно и будет, он всегда пользовался репутацией человека кристальной честности.

Хозяин квартиры прошел на кухню, поставил кофе, и тут же зазвонил домофон: охранник, сидевший внизу, сообщил о прибытии гостя.

— Проводите его ко мне, — скрипуче приказал Функционер и, предвкушая нечто очень приятное, взял приготовленный кофе и отнес его в гостиную.

Прокурор был весел и ироничен — как и обычно.

Привычное рукопожатие, привычные расспросы о делах, здоровье, проблемах…

— Ну, ты ведь знаешь обо всех моих проблемах, — хозяин давал понять, что теперь пора перейти к самому главному.

Щелкнули золотые застежки кейса крокодиловой кожи — перед Функционером легла растрепанная папка.

— Тут твои деньги, — лучась доброжелательством, произнес Прокурор.

— В смысле?

— Номера счетов, фиктивные фирмы, банки и прочее. А тут, — на столе, между кофейными чашечками оказалась дискетница, — та самая информация, о которой мы говорили…

— Значит, мы сможем заниматься «русским оргазмом» самостоятельно? — понял хозяин.

— Вы — сможете, — Прокурор явно давал понять, что выходит из этого дела, — если…

Функционер сдвинул брови.

— Если что?

— Если возьмете в нагрузку еще и вот это…

В руках Прокурора оказалась видеокассета — самая обыкновенная, вроде тех, которые продают в любом коммерческом киоске.

— А что тут?

— Шоу. Самое замечательное шоу из всех, которые мне приходилось видеть.

— В смысле? — в голосе хозяина засквозило явное беспокойство.

— А ты посмотри, посмотри…

Хозяин сунул кассету в щель видеомагнитофона, включил телевизор…

Какой-то странный мужчина с отсутствующим взглядом смотрел прямо в объектив и говорил, говорил…

— Кто это?

— Криминальный авторитет новой формации Иван Сергеевич Сухарев, он же Сухой, — спокойно комментировал гость, — это он дает показания. Кстати, ни одного неверного слова. Исключительно правдиво. Он вообще стал очень честным, этот Сухарев… Между нами говоря, — продолжал Прокурор тоном человека, собиравшегося поведать какую-то страшную тайну, — он находится под воздействием препарата. Это — пожизненно, противоядия нет и вряд ли когда будет. Он навсегда останется таким.

То, что поведал с телеэкрана Сухарев, бросило Функционера в холодный пот. Мелькали фамилии, имена, должности, но самое страшное: Сухой деловито, словно давя клопов, рассказывал о воздействии препарата на психику. Было странно слушать подобное от человека, который сам пребывал в подобном состоянии.

Неожиданно Функционер поймал себя на том, что его прошиб пот — холодная капелька медленно скатывалась между лопаток, неприятно щекотала спину.

— Ты… шутишь? — хозяин механически щелкнул кнопкой — изображение на огромном экране, собравшись в точку, исчезло.

— Нет.

— Ты… ты… — он принялся глотать ртом воздух, словно вытащенная на лед рыба.

— Только не надо второго инфаркта, — произнес Прокурор холодно. — Впрочем, это я тоже предусмотрел. Карета реанимации на всякий случай стоит внизу, под окнами.

— Ты…

— Нет, ты, — неожиданно воскликнул Прокурор. — Ты хотел загнать человечество кнутом в рай? Да? Хорошо, — он демонстративно придвинул хозяину крокодиловый кейс. — Вот тебе дискеты, вот деньги. Можешь снять их в любой момент. Но тогда разразится страшный скандал, и одной лишь отставкой ты не отделаешься! Неужели тебе не понятно: если ты заберешь эти деньги, то тем самым признаешь, что вкладывал их в проект?!

Лицо Функционера побагровело, огромным усилием воли он взял себя в руки.

— Что… что ты хочешь?

— Чтобы ты выбрал. Или деньги, формулы, технология — но скандал. Или ты ничего не вкладывал… ну?

…Спустя десять минут желтый реанимобиль с надписью «АМБЬЮЛАНС», вспарывая тишину набережной пронзительной сиреной, отъезжал от сталинской высотки.