Судьба офицера - Александр Тамоников

— Нет, туркменские!

— А по-туркменски говорите?

— Нет!

— Плохо! Тогда так, как машину остановит патруль дорожной полиции, прикидывайтесь спящими. А вот это, — он бросил назад книгу, — положите рядом с собой. Как-нибудь отобьемся, если что, вы — мои родственники. Придется платить, заплачу, потом вернете деньги, договорились?

Илья поинтересовался:

— А что за книгу ты нам подсунул?

— «Рухнаму» великого отца всех туркмен. На патруль действует. Кто читает «Рухнаму», тот истинный гражданин своей страны. Да, паспорта лучше передайте мне сразу! И еще, запомните адрес в Меджере, куда мы едем.

Он назвал улицу и дом, объяснив:

— Там родня моя проживает!

Офицеры выполнили требования водителя и передали ему документы. А вскоре и задремали.

Останавливали их дважды. Сергей разговаривал с патрулем, что-то объясняя полицейскому начальнику по-туркменски и показывая паспорта Запрелова и Соснина. Илья видел, как водитель передавал туркменскому военному деньги. Салон не досматривали.

В 5-40 въехали в знакомый и почти не изменившийся Меджер. Рассвело. Сергей спросил, куда ехать. Илья объяснил, к зданию бывшего РОВД, если оно сохранилось. Водитель кивнул, при этом подозрительно посмотрев на пассажиров, и свернул у вокзала на улицу Махтумкули. У Ильи екнуло сердце. Сейчас должны справа стоять бараки, в одном из которых когда-то жила несчастная Ирина. Но… бараков не существовало. Вместо них стояли крепкие, добротные двухэтажные особняки. Он вздохнул.

Водитель остановил машину.

Здание РОВД стояло на своем месте, только название изменено. Сейчас в нем размещался отдел Национального Комитета безопасности по Меджеру.

Запрелов спросил:

— Сколько бабок ты отвалил местным ментам по дороге сюда?

— Шестьдесят тысяч манатов.

— Это сколько баксов?

— По рыночному курсу три, по официальному чуть больше десяти.

Илья достал из кармана двадцатидолларовую купюру:

— Держи! И забудь, что привозил нас сюда, хорошо?

— Это и без предупреждения понятно, калымить я не имею права. За это в тюрьму, что на окраине Меджера стоит, загреметь можно!

— А чего ты в Россию не едешь, раз здесь такие драконовские порядки?

— А куда? К кому? Никого у меня там нет. Да и родился я здесь. Может, изменится еще что со временем.

— Ну, ладно, Серега! Спасибо тебе и прощай!

— Вам того же!

Илья с Сосниным вышли из машины. Сергей развернул свою видавшую виды «шаху» и скрылся за ближайшим поворотом.

Запрелов приказал лейтенанту:

— А теперь, Шурик, за мной! Надеюсь, мы не зря приехали сюда!

— Надеюсь? Ты еще сомневаешься в этом?

— Более того, Шурик, опасаюсь. Но другого варианта закрепиться в Туркмении у нас просто нет. Идем. Нечего перед серьезными учреждениями маячить!

Они обошли здание бывшего РОВД и вышли на улочку с двумя рядами кое-где старых, кое-где вновь отстроенных домов с высокими заборами и массивными, покрашенными в основном в зеленый цвет воротами. Пройдя первый двор, Запрелов остановился. Соснин спросил:

— Что-нибудь не так, Палыч?

— Человек нам один нужен, он раньше жил в третьем справа доме. Уточнить бы обстановку.

Лейтенант указал на открывающуюся справа второй усадьбы калитку:

— Смотри, из того дома выходит кто-то. У него и спроси о твоем человеке.

Запрелов направился к мужчине, вышедшему из калитки спиной вперед. Подойдя, кашлянул.

Мужчина обернулся и… Илья замер в изумлении.

— Тачмурад? Баллыев?

Туркмен, также крайне удивленный, спросил:

— Илья?.. Ты откуда, капитан?

— Из России. Дело есть, Тач!

Человек, которого Запрелов назвал Баллыевым, бывший командир взвода разведки батальона специального назначения в Афганистане, осмотрелся, взял за руку Илью:

— Идем в дом! Нечего не улице светиться!

— Я не один!

— Вижу! Давай и товарища зови.

Запрелов, Соснин и Тачмурад скрылись за воротами большого кирпичного дома.

И только после этого капитан со старшим лейтенантом обнялись.