Рассвет придет - Гульнара Черепашка

Интересно, хватит ему сил, чтобы вскарабкаться к вентиляционному отверстию по стене? В голове шумело, несмотря на то, что он лежал.

Ненадолго же хватило чудо-таблетки, что впихнул ему Роутэг!

- Слышь, - окликнул он. – А что это за таблетка была?

- А, какая-то опытная разработка какой-то лаборатории, - отмахнулся тот. – Как-то по случаю перепало несколько пачек. Неплохо работает – мы с ребятами не единожды проверили на себе.

- Слабовата опытная разработка, - выдохнул Охитека.

- Ты много крови потерял, - грубовато отозвался Роутэг. – Давай, вставай, - он подошел к нему, ухватил за локоть. – Давай-давай, я помогу. И так провозился слишком долго.

С этим медузы бурой поспоришь! А их подозрительно долго не трогают. Давно уже могли бы найти! Чего сложного – запустить через вентиляцию усыпляющего газа, и взять обоих тепленькими.

Он кое-как поднялся, ухватился обеими руками за ручку ближайшей тележки, чтобы не свалиться. Благо, та оказалась загружена под завязку.

- Смена плана. Вместе пойдем, - припечатал Роутэг. – Ты на ногах едва держишься. Держись за тележку! Ничего, мы наведем шороху, - он криво ухмыльнулся.

Наведут они шороху, как же. Он, Охитека, в таком состоянии может быть только обузой невольному товарищу. Если бы не его наследство и не призрачная возможность повлиять на лидера фундаменталистов, получить его помощь – генетика лысого уголовник стал бы возиться с полудохлым нэси.

Он почти не ощущал, как переставляет ватные ноги, шагая вслед за катящейся тележкой.

Роутэг время от времени останавливался перед одной или другой дверью, набирал какие-то команды на кодовых замках. Странно, как ухитряется – ключей-то нет! А, нет – есть. На складе, видать, разжился. Ну да, навряд ли для ангаров рядовых участников Турнира стали бы делать отдельные ключи! Еще возиться. Общий доступ, который есть у каждого уборщика – и вся недолга. Какой самоубийца полезет лишний раз к драконам?!

Мысли текли вяло. Нэси отрешенно отмечал, что в коридорах совершенно пусто. Им двоим что, оставили целый этаж на растерзание? Да еще и вместе с драконами, сидящими в своих ангарах.

Слишком уж такое невероятное везение походило на ловушку.

- Наверняка пакость нам подготовили знатную, - Роутэг озвучил его опасения. – Мы на складе проторчали почти четверть часа. А спустились вниз около получаса назад. Двадцать три минуты прошло.

Помилуй Спящий! Двадцать три минуты назад. А по ощущениям – часа четыре-пять. Все равно слишком много – за это время их противники наверняка перегруппировались и заняли удобные позиции, чтобы отловить двух смутьянов. Что помешало их накрыть раньше?

- Повезло нам, что там, наверху, мне попался блок цепи, которая замыкает камеры на драконьих этажах, - с ухмылкой поведал Роутэг.

- Да ты на все руки умелец, - выдавил Охитека.

Вон оно что! Значит, разнес один из блоков – и это вывело камеры на нескольких этажах разом из строя. Видимо, двадцать три минуты – слишком мало, чтобы починить. Но им требовалось спешить.

Двадцать три минуты. Слишком много.

- Я поставил таймеры, - отрывисто сообщил Роутэг. – Через четыре минуты все четырнадцать ангаров откроются одновременно. И здесь станет тесновато.

- Четвертое поколение?

- Оно, - он с довольным видом ощерился. – Что за прок от разумных? Они и сами умеют открывать свои ангары. Могут не захотеть выходить и улягутся спать. А могут отправиться погулять. Они помешают четвертому поколению разнести здесь все, что возможно. Первый лифт!

Охитека встряхнулся. И правда – они очутились возле дверей. Пусто ли за ними?

Роутэг сноровисто выгрузил из тележки две тяжелые канистры, обернутые этикетками ядовитой расцветки. Поставил тяжело на пол и выпрямился. Нахмурился, раздумывая.

- И что, в смеси они дадут дым? – полюбопытствовал Охитека. – Мы сами-то им не отравимся?

Тот зыркнул в ответ. Ясно – у него самого крутится тот же вопрос в голове.

- Так, - выдал он наконец. – Ты на ногах совсем не держишься?

- Справлюсь, - отрывисто выдохнул Охитека.

И в доказательство выпустил ручку тележки, отшатнулся на шаг. Еще на один. Замер, показывая, как держится на ногах. Роутэг фыркнул.

- Не свались! У нас четыре минуты – и время идет. Давай, помогай – я с одной стороны лью, ты – с другой. Чтобы они сразу не смешались. Смотри, осторожно – чтобы в глаза не попало. И не вдыхай. Руками голыми до жидкости не дотрагивайся!

Охитека кивнул. Понятно. Ожоги, отравление. Уж наверняка Роутэг выбрал самые забористые составы! Знать бы, что там, в этих канистрах, налито. Сам он в этом не разбирался – оставалось довериться товарищу.

По металлическому полу кабины лифта растеклись две быстро расширяющиеся полупрозрачные желеобразные лужи.

- Живее! – шикнул Роутэг, сам нажал в этот момент кнопку с номером этажа.

Да, время неумолимо уходит. Охитека перевернул канистру вверх дном, вытряхивая остаток. И в этот момент лужи соприкоснулись. Нэси отшатнулся от неожиданности – так громко зашипели жидкости на границе друг с другом. Место их слияния вскипело, запузырилось. Вверх пошел густой пар, полетели брызги.

Роутэг ткнул кнопку быстрого закрытия дверей, отскочил назад, за тележку, увлекая за собой Охитеку. Двери съехались – лишь тогда он толкнул и нэси, и тележку дальше по коридору.

- Не успеваем! – хрипло выдохнул он. – Ничего не успеваем.

Они залили химикатами еще три лифта, когда за спиной послышался негромкий лязг. Это открылись двери ангаров.

- Чтоб вас всех! – ругнулся Роутэг.

А Охитека мысленно сосчитал – двадцать три минуты и еще четыре, что тот поставил на последнем таймере. Итого – двадцать семь. Больше получаса. И первые лифты с сюрпризом наверняка доехали до места назначения.

Оставшиеся канистры они попросту вывалили посреди коридора. Тележку Роутэг повалил набок под решеткой вентиляции. Невелико подспорье – но все лучше, чем тянуться с самого пола. Хотя сразу станет ясно, как они удрали.

Охитеку уголовник подсадил, сам с руганью вскарабкался следом. Обернувшись, швырнул гранату в кучу канистр.

- А теперь – валим как можно быстрее!

Тьфу ты! Интересно, кому они усложнили жизнь, кроме себя?!

Ползти пришлось долго. Первые сотни шагов преодолели в ускоренном темпе. Охитеке пришлось забыть о слабости и боли в перевязанном плече. Что-что, а бегать ползком ему приходилось редко. И к тому моменту, как в вентиляцию прекратил просачиваться едкий дымок, безжалостно дерущий горло, он успел выдохнуться.

*** ***

- И