Легендарный Араб - Михаил Нестеров

Теперь она не знала, как ей называть Льва. С их последней встречи под дулами пистолетов прошли всего сутки, а кажется, что миновала целая жизнь, полная драматизма. И наверное, это так. Теперь ей не нужны никакие доказательства, хотя из вчерашнего дня в сегодняшний робко скользнул ее взгляд, обращенный на Олега Скачкова: «Вот видишь... А ты говорил...» Все доказательства на бледном, измученном лице этого сильного человека, стоящего на пороге комнаты. Ах как ей хотелось, чтобы все эти прогремевшие выстрелы были в ее честь, как салют... Они были, их невозможно забыть, но они оказались иного качества, равно как и она сама предстала перед собой в другой ипостаси. В лице Радзянского она приобрела так много, что слезами вытекло через край.

— О господи!.. — не зная куда девать глаза, Грязнова отвернулась. — Только не при мне, ребята, только не при мне. — Она представляла Араба другим, при встрече все же надеялась увидеть «тракторный конденсат» разведчика, но столкнулась с пронзительным, «нержавеющим» взглядом.

Все, что они должны сказать друг другу, обязано выглядеть просто, без сложных излияний, которые могут возникнуть из недомолвок, — так думала Грязнова. Но они не проронили еще ни слова, что вызывало в Людмиле протест. Теперь ей выпала возможность поговорить не только с девочкой, но и с «мальчиком». Если не она, то кто замкнет зубами два оголенных высоковольтных провода? У них, понятное дело, случится контакт, а ее шваркнет током.

«Так, — прикидывала Людмила, — что там у нас имеется попроще?..» Порой скажешь так просто, что другие поймут совсем наоборот. Скажешь, я люблю детей, обвинят в педофилии. Объявишь о своей любви к животным, инкриминируют зоофилию.

А ну их к черту, ломать голову над их проблемами!

— Эй, Лев Платонович! Мой-то убогий жив? Я Людмила Грязнова, следователь. Попала в плен из-за любви к старикам и детям. — Она выразительно оглядела обоих.

Радзянский улыбнулся и только сейчас догадался убрать пистолет. Слова молодой женщины возымели свой эффект. Нужно поскорее убраться отсюда, но так, чтобы не возвращаться уже никогда. Руслана здесь нет, но это не так уж и важно, уже сегодня он найдет то, к чему неизбежно стремится каждый живущий: смерть.

— Нужно уходить, — пропуская женщин вперед, Лев помянул Скачкова: «Олег, Олег... Все же проболтался». У Радзянского не осталось сомнений, что Грязнова знакома с ним заочно. — На некоторое время придется задержаться, мне нужно сделать несколько телефонных звонков. К сожалению, мой сотовый вышел из строя. — Внезапно он остановился. — Лена, а где твой паспорт?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Руслан забрал.

— Ладно, обойдемся без него. — Радзянский посмотрел на часы: Руслан по меньшей мере час пробудет у Скачкова. У него осталось всего два человека, но это еще ни о чем не говорит. Как только он вернется домой, все для него станет ясным. Один звонок в ГОВД — и все выезды из города перекроет не только милиция, но и подключится криминал. Одному можно уйти сравнительно легко, а вдвоем с Леной — сложнее. И разделяться нельзя.

Они вышли из комнаты. Возле лестницы лежал труп Ачемеза Бостанова. Спустились вниз, еще один труп, Алексея Чистякова; рядом бегали собаки, к этому времени бросившие мусолить туфли Араба. Дальше настороженных взглядов псов дело не зашло.

— Вас даже собаки не трогают, — заметила Людмила, довольно равнодушно отнесшись к трупам бандитов.

— Просто я им понравился, — с улыбкой ответил Радзянский, обуваясь.

Он провел женщин в комнату Руслана и первый звонок сделал Сергею Юрьевичу Иванову.

Иванов очередного сообщения от Льва Платоновича ждал. Долгая и обстоятельная беседа с Николаем Корзухиным многое поставила на свои места. Неясными оставались лишь отдельные моменты, восполнить которые должен, просто обязан сам Радзянский. Если добровольно не захочет, у Иванова имелось множество способов заставить его.

И Павел Усачев, который продолжил телефонный разговор с Арабом, не сомневался, что положение у Радзянского таково, что ему так или иначе придется просить помощи. Павел выслушал Араба и заверил, что все сделает.

Следующий звонок был в собственный магазин. Сегодня была суббота, а по субботам магазин «Природа» работал до обеда. Леня Коркин — двадцатисемилетний компаньон Радзянского, почти все время проводивший за прилавком, оказался на месте.

«Болото» занимало часть полуподвального помещения шестиэтажного здания на улице Вавилова. Узкие окна были на высоте двух метров и только в торговом зале. Маленький склад и конторка, которую Радзянский громко окрестил кабинетом, вообще не имели окон. Так сложилось по какой-то необъяснимой традиции, что ли, что большинство магазинов типа «Природы» располагались именно в подвалах или полуподвалах.

— Леня, привет! Лев Платонович... Нет, не забыл. Завтра... хотя завтра выходной... в понедельник буду. Вообще-то я приезжаю сегодня, но тебя не застану. Ты сейчас в кабинете? Отлично. Леня, друг, для тебя есть непыльная и хорошо оплачиваемая работенка. Сделай следующее — прямо сейчас. Выверни из люстры...

«Стоп!» — осадил себя Радзянский. То, что казалось реальным до разговора с помощником, во время беседы оказалось неприемлемым. Так часто бывает, главное — вовремя прочувствовать ситуацию и найти достойный выход. И сейчас Лев мысленно продолжил задавать Коркину вопросы и отвечать на них. И чем дальше заходил этот абстрактный разговор, тем отчетливее вырисовывалась угроза — обязательный продукт не до конца продуманных действий.

Нет, нельзя привлекать к этой работе Леню. Скорее всего он выполнит ее, но никуда не деть мелочей, которыми может пренебречь партнер по работе, как невозможно проконтролировать его действия. А на карту поставлена жизнь.

Если не Леня, то кто?

Как назло, другие варианты к спасению на ум не шли, уж больно хорошим виделся этот. В магазине было все, чтобы уйти: необходимые компоненты, старая микроволновая печь, в которой компаньоны частенько разогревали бутерброды, порой готовили пиццу, — там было то, без чего дальнейшие действия виделись пустыми. Да, выбирать не из чего.

Последнее время Араб задействовал в работе немало людей. Умение использовать нужных людей в нужное время и есть искусство. По большому счету, этим определяется классность специалиста.

Кто? Кто может помочь?

Леня все еще на проводе, не кладет трубку. Женщины с возрастающей тревогой наблюдают за изменившимся лицом их спасителя.

Нет, среди знакомых никого не найти по той причине, что их осталось совсем ничего, друзей нет и в помине, последний имел репутацию человека никто и, по определению, канул в никуда. Вначале он виделся врагом, а после разговора с Василием Ефимовичем стал просто жалок. И если невозможно найти нужного человека среди друзей, ищи среди врагов. Лев так и сделал, попросив помощи у Иванова. Но...

«...на станции его кто-то огрел по голове, забрали деньги, телефон. С ним все в порядке, еще вчера его выписали из больницы» — это были едва ли не последние слова Василия Ефимовича Шерстнева, с пренебрежением отозвавшегося о Борисе Левине. И тут же в голове всплыли другие слова, на сей раз самого Бориса. Голос пьяный, но решительный и, несмотря на это, представляющий Левина в ином свете. Его голос прерывал невидимую, но прочную связь со стариком, взявшим его в клещи. Благородством тут не пахло, но Борис тогда был способен на поступок.