Мертвый сезон - Андрей Воронин

Идя по едва различимому следу москвича, Синица убеждался: он имеет дело не с тупым наемником, не с быком, посланным столичной братвой, чтобы разобраться с зарвавшимися местными воротилами, а с настоящим мастером – если угодно, художником своего дела. Профессионализм всегда вызывал у Синицы уважение – еще бы, ведь ему так редко доводилось с ним сталкиваться! Но в данном случае Синица предпочел бы иметь дело с кем-нибудь попроще. На худой конец, его бы устроило, если бы этот Федор Мочалов хотя бы не так метко стрелял. А стрелял этот парень так, что не отличавшегося завидными результатами в стрельбе Синицу временами брала черная зависть: пули москвича ложились точно в цель, как будто он не посылал их с приличного расстояния, а клал на место рукой. Поэтому встретиться с противником один на один майор вовсе не стремился: результат такой встречи был вполне предсказуем, а на тот свет Синица не торопился.

Последняя мысль раздваивалась, как тропинка в лесу. Нет, не как в лесу, а как в чистом поле, где, остановившись у развилки, можно издали увидеть, куда приведет тебя каждое из двух ответвлений. Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – буйну головушку сложишь...

В данный момент Синица как раз стоял на такой развилке. Он и машину-то остановил вовсе не потому, что ему так уж приспичило выпить пивка; по правде говоря, майору нужен был тайм-аут, чтобы решить, как быть дальше.

Он нашел москвича, отыскал его логово. Приезжий киллер все еще оставался в городе, и Синицу это нисколечко не удивило: он даже мог предположить, кто еще числится в списке намеченных жертв. Недаром же господин мэр внезапно занемог и исчез из города в неизвестном направлении, и недаром, ох недаром Скрябин с такой энергией рыл носом землю, стремясь отыскать удачливого стрелка! Пока продолжались поиски, Синица об этом не думал, а если и вспоминал, то между делом, вскользь: то была проблема, решение которой можно было отложить на потом. Но вот это "потом" наступило; пришло время идти на доклад к Скрябину, и теперь неприятный вопрос "а что дальше?" встал перед майором в полный рост.

Доказать участие Мочалова хотя бы в одном из эпизодов не представлялось возможным – этот человек работал чисто, и прижать его было нечем. Значит, ни суда, ни следствия не будет. Спасая свою шкуру, Скрябин сделает все возможное и невозможное, чтобы москвич погиб при задержании. А уж о Синице и говорить нечего: чересчур осведомленный майор, надо полагать, станет последней жертвой московского стрелка.

Майор так ничего и не успел придумать. За спиной у него взвизгнули покрышки, и, машинально повернув голову на звук, он увидел остановившийся позади его машины черный "БМВ" Скрябина. Синица не видел полковника с того самого дня, как Скрябин неожиданно заявился к нему домой. Петр Иванович, как и обещал, не мешал Синице заниматься расследованием. А вот теперь, когда расследование, можно сказать, закончилось, вдруг возник, словно по щучьему велению...

Это наводило на размышления, но подумать Синице не дали: Скрябин уже вышел из машины, отыскал майора взглядом и требовательно помахал рукой. Он был в форме, при оружии, и знаменитый носовой платок, естественно, также находился при нем: когда Синица, отставив недопитое, вдруг ставшее безвкусным пиво, двинулся к машине, Скрябин извлек платок из кармана, снял фуражку и принялся привычно вытирать потную плешь.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – уныло промямлил Синица, пытаясь хотя бы сейчас принять какое-нибудь решение. Он думал, что в запасе у него есть еще немного времени, но оказалось, что это не так.

– Здорово, Синица, – проворчал Скрябин. – Что-то ты, брат, совсем пропал. Глаз не кажешь и даже не звонишь... Как дела-то? Нарыл что-нибудь полезное?

– Кое-какие результаты есть, – сказал Синица.

– Я так и думал. Что ж не докладываешь? Думаешь, у нас времени вагон?

– Нет, – как обычно не успев сдержать свой норовистый язык, брякнул Синица, – не думаю. Времени у вас действительно мало.

Он невольно выделил слово "вас"; Скрябин заметно помрачнел, нахлобучил фуражку, сунул платок в карман и коротко скомандовал:

– В машину. Доложишь обо всем подробно.

Синица заколебался, но правая передняя дверь "БМВ" уже открылась, и он увидел в образовавшемся проеме широкое, узкоглазое лицо начальника штаба подполковника Нургалиева. Нургалиев смотрел на него, и, как всегда, было очень трудно понять, щурится он или глядит как обычно, – уж очень узкие, непроницаемые у подполковника были глаза.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – пробормотал Синица, забираясь на заднее сиденье.

Нургалиев не ответил; манеры у него всегда хромали, и было, опять же, непонятно, молчит он из-за врожденного хамства или же из-за владеющего им дурного настроения. Подумав, Синица пришел к выводу, что это, в сущности, одно и то же. Он погрузился в мягкое кожаное сиденье, дивясь заграничному, никогда прежде не испытанному комфорту. Раздался негромкий щелчок; Синица не сразу, но все-таки сообразил, что это Скрябин одним нажатием кнопки заблокировал центральный замок.

"Так", – подумал майор и с тоской вспомнил о пистолете, который до сих пор лежал у него в холодильнике. Совсем, наверное, замерз бедняга, насморк у него... Синица попытался представить, как должен выглядеть мучимый насморком пистолет Макарова, но настроиться на веселый лад ему так и не удалось: уж очень невеселая, совсем не смешная складывалась ситуация.

Машина тронулась с места так бесшумно и плавно, что майор даже не сразу это осознал.

– Товарищ полковник! – воскликнул он. – Я же на колесах!

– Ничего, – не оборачиваясь, откликнулся Скрябин. – Куда тебе за руль после пива-то? Покатаемся немного, а потом я тебя высажу около твоей тележки. Давай докладывай. Нашел его?

– Да как вам сказать...

– Как есть, так и говори, не тяни резину! Или ты всю эту неделю водку жрал и баб щупал?

– Никак нет, – Синица посмотрел в окно. – А куда это мы, товарищ полковник?

– Куда надо. Докладывай, Синица, что ты мямлишь? Говори как есть, Нургалиев в курсе. Правда, Нургалиев?

– Более или менее, – сказал Нургалиев.

Синица подумал, что это правда: Нургалиев всегда был в курсе более или менее, а не как-нибудь еще. Вряд ли этот холодный и туповатый карьерист до конца понимал, что происходит в городе; он просто слепо подчинялся Скрябину и, наверное, ждал подходящего момента, чтобы свалить начальника и занять его место.

– В общем, я, кажется, нащупал ниточку, которая ведет к нему, – сказал Синица. Он надеялся выиграть время, хотя и понимал уже, что это ни к чему: по какой-то причине Скрябин вдруг перестал нуждаться в его услугах.

– Кажется, – ворчливо повторил Скрябин и повернул голову к Нургалиеву: – Нет, ты слыхал: кажется!

Нургалиев промолчал.