Мертвый сезон - Андрей Воронин

– Раньше надо было сказать, – ворчливо бубнил впереди водитель. – Жалко, что у меня валенок нет. Валенки в мороз – первое дело. Недаром ведь сказано: держи голову в холоде, а ноги в тепле. Через ноги вся простуда в организм идет. Как вы там, товарищ майор?

– Да ничего, спасибо, – сказал Синица, – уже согрелся.

– Знаешь, на кого ты сейчас похож? – спросил у него Забелин. – На пленного чечена. Помню, под Моздоком... – Он оборвал фронтовые воспоминания, махнув широкой ладонью в трехпалой рукавице. – Покурить хочешь, пленный?

– А не загорится? – спросил Синица, имея в виду бушлат, от которого действительно несло, как от склада ГСМ.

– Не загорится, – откликнулся спереди водитель. – Я его, правда, в бензине стирал, так это когда было!

– Вот у нас в Чечне случай был, – вспомнил Забелин. – Повадились пацаны из автороты отработанное масло в отхожее место сливать. Долго сливали. А потом один уселся орлом, закурил – как же без этого? – а как закончил, возьми и урони окурок в очко. Ух, брат ты мой! Мы думали, чечены нам бомбу подложили. Хорошо, этот дурак прямо напротив двери сидел, так его оттуда вынесло, как из пушки...

– Слышал я эту историю, – не удержавшись, сказал Синица.

– Да ну?! – изумился Забелин. – Значит, и до ваших южных широт докатилось...

– Ага, – сказал Синица. – Только я ее в армии слышал, лет двадцать назад, когда срочную тянул. Ее наши водители любили рассказывать, и каждый все это своими глазами видал. Можно подумать, вокруг того сортира целая толпа народу стояла и ждала: рванет или не рванет?

В микроавтобусе все дружно заржали. Здесь сидело человек пять, не считая водителя, и всем было скучно.

– Ох и язва ты, сочинский, – добродушно сказал Забелин. – Не любо – не слушай, а врать не мешай. Это специально для таких, как ты, сказано.

– Это тебе за пленного чечена, – сказал Синица и посмотрел на часы: – Скоро уже.

– Ага, – сказал Забелин. – Только бы этот твой артист ему с ходу в лобовик не засадил. Что-то мне неспокойно.

– Не засадит, – сказал Синица с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. – Он настоящий профессионал и работает аккуратно. И потом, там же крутом твои люди.

– За рулем тоже мой человек, – проворчал подполковник. – Вот даст этот твой профессионал из гранатомета...

– Перестань, – сказал ему Синица. – Накаркаешь. Ты же знаешь, что другого выхода у нас не было.

– Знаю, – согласился Забелин, – но сомневаюсь. А вдруг был? И вообще, странно получается: меняем одну человеческую жизнь на другую. На хрен он мне сдался, этот депутат? А с Женькой Степановым мы бок о бок всю Чечню прошли.

– Да ничего мы не меняем! – разозлился Синица. – Ты что, своим ребятам не доверяешь? И потом, даже если меняем... Не одну на другую, Юра. За этим стрелком много жизней числится. А если мы его сейчас не остановим, их будет еще больше.

Забелин помолчал, дымя сигаретой, огонек которой он по фронтовой привычке прятал в ладони.

– А правда, что он у вас в Сочи чуть ли не всю городскую верхушку перещелкал? – спросил он через некоторое время.

– Не всю, – сказал Синица и, подумав, добавил: – Только тех, кого я и сам с большим удовольствием шлепнул бы.

– Вот и я говорю: на хрен нам этот Ненашев? Ненашев – значит, не наш. Не наша, в общем, проблема. Так он, выходит, с этими вашими был завязан?

– Ну да, – сказал Синица. – Не знаю, какими делами они там вертели, догадываюсь только. Жаль, что мои догадки суду по барабану, не то мы сейчас тут не торчали бы. В общем, когда этот стрелок свои дела у нас закончил и отвалил, я через большое начальство вышел на Ненашева и предупредил, что он – следующий.

– Делать тебе было нечего, – проворчал Забелин. – Ну, а он?

– А он посоветовал мне подлечить голову, а сам в тот же день смылся за границу.

– Вот сука, – сказал кто-то из сидевших в машине. – Хоть бы поблагодарил!

– А потом меня вызвали в краевое управление, – продолжал Синица, – сунули в зубы командировку и направили сюда, к вам. Ненашев, оказывается, оттуда, из-за бугра, позвонил нашему министру и потребовал разобраться. Министр позвонил в краевое, оттуда позвонили в городское... Короче, оказалось, что я в курсе дела и вообще единственный, кто видел этого стрелка в лицо...

– Говорят, он тебя чуть не пришил, – сказал Забелин.

– Хотел бы пришить – пришил. А он будто знал, что при мне ствола нету. Посмотрел-посмотрел, а потом убрал пушку и уехал. Я же говорю – профессионал.

– Да, – сказал Забелин и вздохнул. – Черт знает какой ерундой приходится заниматься! Иногда вот так думаешь, думаешь... На хрена, думаешь, мне все это надо? Кого я защищаю? Ненашева?

– Закон и порядок, – сказал Синица. – Смешно, правда?

– Смешно, – согласился Забелин. – Просто до слез. Так он что, до сих пор за бугром, этот твой Ненашев?

– Ага, – сказал Синица. – Ждет, когда ему доложат, что киллера взяли. Ты бы знал, чего стоило уговорить его уступить нам на время операции свою машину! Я такого наслушался, ты не поверишь. Пришлось гарантировать полную сохранность и ремонт за счет МВД.

– Урод, – сказал Забелин, и в машине воцарилось молчание.

Сумерки за окном сделались синими, как разбавленные водой чернила. Потом в синеве мелькнул бледный отблеск света, погас, снова зажегся, опять погас, а затем вновь появился и больше уже не исчезал, становясь с каждым мгновением все ярче и резче. Потом машина вынырнула из-за поворота, и лучи фар на мгновение высветили лица сидевших в микроавтобусе людей в тяжелой боевой амуниции, скользнув по вороненому металлу автоматных стволов. Мимо них, волоча за собой белый хвост пара и снежной крупки, громко шурша шипованными колесами по ледяной коре проселочной дороги, проехал длинный, приземистый автомобиль. Даже в сумерках было видно, что стекла у него тонированные, совершенно непроницаемые, если глядеть снаружи.

– Депутат Государственной думы Андрей Ильич Ненашев вернулся из заграничной поездки, предпринятой им по состоянию здоровья, – голосом телевизионного диктора изрек Забелин. – Сразу же из аэропорта Андрей Ненашев направился в свой загородный дом... Заводи, – бросив кривляться, сказал он водителю и поднес к губам микрофон рации. – Пятый, это Седьмой. Готовность ноль. Постарайтесь взять его живым.

– Вас понял, Седьмой, – ответила рация, – готовность ноль, брать живьем.

Рубиновые габаритные огни депутатской машины скрылись за поворотом лесной дороги. Микроавтобус, недовольно взревывая двигателем, выбрался из сугроба, который уже намело вокруг колес, и выполз на укатанное место. Здесь водитель неосторожно газанул, машину занесло, но Сычев без труда справился с управлением и повел машину туда, где минуту назад скрылся "Мерседес" Ненашева. Там, впереди, находилась заранее оборудованная неуловимым снайпером лежка; там же была и засада, подготовленная для него Синицей. Синица следил за стрелком уже вторую неделю, но брать его не торопился: он хотел взять преступника с поличным, чтобы тот уже не сумел отвертеться.