«Шторм» начать раньше… - Николай Иванов

Нет, опять не так. Что ей быть недовольной, кто она такая? Ей было просто неловко и обидно за невнимание — пусть и не подчеркиваемое, но и не скрываемое подполковником. Все-таки они сами попросили ее приехать, а тут — стой у стены, жди, когда наговорятся. Хорошо, она дочь военного, а если так относятся и к гражданским? Что они могут подумать об армии?

Наконец, миновав несколько поворотов, они вошли в огромный кабинет с такими же огромными картами но стенам. Наверное, стены и возводились под эти карты. Боясь взглянуть на них, чтобы случайно даже не соприкоснуться с какой-либо тайной — карты у военных — это всегда тайны, — Оля не сводила глаз с поднявшегося из-за стола полного, не в пример отцу, полковника. Тот, однако, не предложил ей ни пройти, ни сесть.

— Нам нужно вызвать Василия Петровича в Москву, но сделать нужно так, чтобы просьба о приезде исходила от вас. Так нужно, — сказал он об уже известном.

— Хорошо, — ответила Оля. Захотелось вдруг одного: чтобы все это быстрее закончилось, чтобы выйти из этой духоты на улицу, где просто идут москвичи, просто едут машины, просто мигают светофоры.

— Ну, тогда все, — удовлетворенно кивнул хозяин кабинета. — До свидания. Ой, нет, еще один момент. Если Василий Петрович вдруг позвонит оттуда, из Афганистана, домой, ему тоже скажите, что это вы просите его приехать. А о том, что приходили сюда, — ни слова.

Полковник напомнил о том, что тревожило ее со вчерашнего вечера, и Оля решилась:

— А можно… спросить?

— Конечно, пожалуйста, — разрешил собеседник, но сам настороженно замер.

«Ага, значит, я вам все-таки нужна?» — заметила его напряжение Оля, и это придало решительности:

— А когда папа… Василий Петрович узнает, что это все же не моя… инициатива?

Полковник широко, облегченно улыбнулся:

— Сразу же, как только приземлится в московском аэропорту. Его встретят наши товарищи и сразу все скажут.

— Спасибо.

За что спасибо, почему спасибо, Оля не могла объяснить. Но это уже и не было главным. Просто она в самом деле знала отца и уже представляла, как он будет мучиться от неизвестности, переживать, строить догадки насчет этого дурацкого вызова. И чем быстрее все для него прояснится, тем конечно же лучше. А мама, что будет с мамой? Когда узнает она? Господи, что же она наделала? Может, отказаться от всего, пока не поздно?

Но подполковник уже подал хозяину кабинета ее пропуск, тот размашисто расписался на нем — такие подписи, наверное, очень весомо выглядят под документами, и кивнул, прощаясь и отпуская гостью…

10–12 декабря 1979 года. Кабул — Москва.

Заплатин читал лекцию политработникам, когда его позвали к телефону.

— Попозже нельзя? Я занят.

— Сказали, срочно. Москва.

На связи был Ошурков, замполит одного из управлений Главпура.

— Василий Петрович, добрый день. Как настроение?

Настроением, как и погодой, обычно интересуются, если нечего спросить. А тут наверняка готовят к чему-то важному.

— Я слушаю вас, Леонид Николаевич, — помог начальнику начать разговор Заплатин.

— Василий Петрович, тут такое дело… — Наступила тишина, но на этот раз Заплатин промолчал. — Понимаете, ваша дочь…

Тут уж Заплатин не выдержал:

— Что с ней?

— Ничего, уверяю вас. Просто она обратилась в ЦК КПСС с просьбой встретиться с вами.

— Оля? В ЦК?! Это недоразумение, Леонид Николаевич. Она не могла обратиться в ЦК. С ней что-то случилось?

— Поверьте мне, ничего. Вам просто надо сегодня же вылететь в Москву.

— У нас через час стемнеет, да и самолетов на Москву нет.

— Самолет вас ждет в Баграме. Добирайтесь туда.

Лучше бы он этого не уточнял. Если прислали самолет — значит, у Оли страшная беда. Оля, Оленька…

— Но что с дочерью? Она-то хоть жива? — ни на мгновение не поверив в сказку про ЦК, крикнул, уже не сдержавшись, Василий Петрович.

— Конечно, жива. Успокойтесь. Но больше ничего не опрашивайте.

Жива! Главное, что жива. Но обращаться в ЦК… Нет и тысячу раз нет, такое мог придумать только человек, не знающий его дочь. В ЦК… Здесь что-то не то. Попала в больницу? В какую-нибудь банду?.. Дом — школа — институт — друзья… Где в этой цепочке и что могло случиться?

— Что случилось, Василий Петрович? — дошел до Заплатина голос Экбаля.

Телефонная трубка, зажатая в руке, тоненько и коротко попискивала, а подошедший Экбаль смотрел то на нее, то на своего советника.

— Ничего, Экбаль, ничего. Просто срочно вызывают в Москву. Я пойду собираться. Одни справитесь? — кивнул на зал.

— Конечно, товарищ генерал.

Уже справляются одни — это хорошо. Это очень хорошо. Но что с Олей? Если взять дом — что там могло случиться? Второй этаж, балкон застеклен. На кухне — газ. Но ведь если что — дверь на балкон как раз из кухни…

— В посольство, — попросил водителя.

— Ничего не знаю, Василий Петрович, — удивленно пожал плечами Табеев. — Честное слово. По моим каналам никакой информации на эту тему и близко не проходило. Но я думаю, что надо лететь, раз позвонили.

— У меня час времени, срочно вызывают в Москву, — поднявшись к себе в квартиру, с порога сказал жене. Боясь, как бы она не уловила тревоги и озабоченности в голове, добавил: — По делам службы.

«Зря уточняю, — тут же пожалел о сказанном. — Ничего не надо уточнять. Лечу и лечу».

Чтобы скрыть недовольство собой, сам начал доставать вещи, смотреть, что взять с собой на московские холода. И подсознательно ждал, о чем спросит, какой первый вопрос задаст Вика. И как они похожи с дочерью…

— Надолго?

Пронесло — это ее извечный вопрос с лейтенантских пор: не куда и зачем, а на сколько. Значит, с женой все в порядке, хоть она не будет волноваться. Но Оля, что с Олей?..

— Надолго? — думая, что он не расслышал, переспросила Вика.

Ответил уже искренне:

— Не знаю.

…Афганистан — не Союз, особенно по расстояниям: двадцать минут на вертолете — и уже в Баграме. Самолет для него уже был готов, но летчики, естественно, ничего не знали, им приказ: забрать и привезти. Единственное, взлететь засветло не успели, в Ташкент прибыли только утром. Там под парами, для него одного, уже стоял Ил-18.

«Что же это за почести такие? Что все-таки случилось?» — вновь закрутилась пластинка под непрерывное хождение между креслами.

— Товарищ генерал, командир просит вас подойти, — позвал один из летчиков.

«Может, что-то передали, сообщили дополнительно», — заторопился в кабину Заплатин.