Два шага до катастрофы - Сергей Москвин

Ватутин нетерпеливо прохаживался по коридору, возле запертого кабинета Егорова. Он опять был в гражданке: джинсах, кроссовках и футболке, плотно облегающей его накачанную фигуру.

– Надел бы лучше обычную рубашку да брюки попроще, – критически взглянув на него, заметил Егоров. – Выглядишь как браток из новой волны. Не хватает только золотой цепи на шею.

– Не люблю я эти рубашки, галстуки, – поморщился Александр. – И потом, слоняющийся от безделья браток, по-моему, отличная маскировка при рекогносцировке в городе. Вам бы тоже следовало выбрать образ в похожем стиле.

– Ага, бомжа, собирающего пустые бутылки.

– А что, отличная мысль, – улыбнулся Ватутин и тут же с серьезным выражением добавил: – Нет, Андрей Геннадьевич, фейсом не вышли. Для бомжа у вас лицо слишком интеллигентное. Да и запах одеколона никуда не денешь.

– Ладно, – оборвал его остроты Егоров. – Поехали. Локтионов ждет план операции. Приказал, как вернемся, сразу к нему.

* * *

Операция прикрытия продолжалась без малого четыре часа, из которых «схватка» с террористами заняла только две с половиной минуты. Егоров засек время по своим наручным часам, наблюдая за происходившим из окна оперативной машины. Обстреляв прижатую к бордюру «Ауди», где находились трупы террористов, и забрав из машины своего бойца, для достоверности картины несколько раз выстрелившего в ответ, альфовцы сразу уехали, и на первый план выдвинулись следователи и оперативники антитеррористического управления ФСБ. Пока они с деловым видом осматривали расстрелянную машину и тела «убитых в перестрелке» террористов, подкатили патрульные экипажи МВД, но, выяснив, что на месте происшествия уже работают «старшие» коллеги, тут же уехали. Зато появились малолитражка и два микроавтобуса с телевизионщиками. Приятно удивив журналистов, руководивший осмотром следователь обстоятельно ответил на все вопросы и даже позволил операторам снять трупы уничтоженных террористов. Затем тела погрузили в прибывшую машину спецкоммунхоза, в просторечии называемую труповозкой, – операторы крупным планом зафиксировали искаженные в предсмертном оскале лица, – и увезли. Подъехавший вскоре автопогрузчик забрал прошитую пулями «Ауди». Зафиксировав на пленку и этот момент, тележурналисты рванули по своим редакциям сдавать отснятый материал. Собрав исписанные бланки протоколов, разъехались на своих машинах оперативники и следователи. А вслед за ними разошлась и собравшаяся на улице многочисленная толпа, которая к концу «представления» уже начала быстро редеть.

– По-моему, все получилось красиво, – заметил из-за спины Егорова Валентин Мальцев, устроившийся на заднем сиденье служебной «Волги».

– Главное, чтобы убедительно, – не оборачиваясь, ответил Егоров. – А это станет понятно только из выпусков новостей.

Он взглянул на часы. Восьмой час. Как минимум часа два придется подождать. Да и то если телевизионщики успеют смонтировать материал до вечерних новостей. В противном случае сюжет попадет только в утренний эфир.

Он обернулся к Мальцеву.

– Ты сейчас куда: со мной на Лубянку или сразу домой?

– А можно? – обрадовался тот. – Домой! Если не трудно, Андрей Геннадьевич, высадите меня где-нибудь у метро.

Егоров грустно улыбнулся. В отличие от Валентина ему не к кому было спешить.

Он обернулся к водителю:

– Гена, тормозни возле метро.

Попрощавшись с Мальцевым, Егоров подумал, что остальные участвовавшие в сегодняшней операции оперативники и следователи скорее всего тоже уже разъехались по домам. Никто из них не знал о целях разыгранного для журналистов спектакля, и скорее всего, эта операция отложится у них в памяти как занимательный, но в общем-то малозначительный эпизод.

Вернувшись на Лубянку и отпустив машину, Егоров отправился на доклад к Локтионову. В отличие от большинства участников операции прикрытия начальник антитеррористического управления относился к числу посвященных. Он, не перебивая, выслушал отчет Егорова и уже только в конце его спросил:

– А сам считаешь, как все прошло?

Егоров уклончиво сказал:

– Олег Николаевич, давайте дождемся телерепортажа с места событий.

– Что ж, давай дождемся, – не стал настаивать Локтионов. – Тогда сегодня отдыхай, а завтра в девять у меня.

Возвратившись к себе в кабинет, Егоров действительно почувствовал невероятную усталость, как после отправки электронного письма руководству «Аль-Каиды». Если бы в кабинете имелась комната отдыха или хотя бы раскладушка, он бы предпочел провести эту ночь в управлении. Оттягивая время, когда нужно будет куда-то идти, он опустился на стул. Неожиданно зазвонил один из двух стоявших на этажерке телефонов. «Городской», – определил по звуку Егоров. Поздний звонок не удивил. Оперативнику могут звонить в любое время, в том числе и после окончания рабочего дня. Егоров привычно снял трубку.

– Да.

– Андрей Геннадьевич?

Он узнал голос Людмилы, робкий и немного испуганный. Сердце сжалось от тревожного предчувствия.

– Я слушаю вас, Людмила Викторовна! Что случилось?!

– Ничего не случилось. Просто… просто я хотела поблагодарить вас за спасение Толика и вообще за все… Вы позавчера были заняты, и мы так и не поговорили.

Уф! У Егорова отлегло от сердца.

– Да, там, на площади, я действительно был очень занят. Простите, что не уделил вам внимания.

– А сейчас?

– Что сейчас? – Егорову показалось, что женщина не слышит его.

– Сейчас вы тоже заняты? Я подумала, что если нет, то, может быть, вы заедете ко мне? – быстро добавила она.

– К вам? – удивился Егоров. Предложение оказалось совершенно неожиданным и вместе с тем приятным. – Но… уже довольно поздно. Толику скоро ложиться спать, а тут вдруг я заявлюсь в гости.

Аргументы прозвучали не убедительно. Наверное, потому что ему не хотелось отказываться.

– Не беспокойтесь за Толика, Андрей Геннадьевич. Сейчас же у детей каникулы, и я на две недели отправила его в детский лагерь. Пусть поиграет с ребятами на природе. Быстрее забудет весь этот кошмар…

Людмила замолчала. Егоров тоже молчал, совершенно не представляя, что сказать в ответ.

– Так вы приедете? – с надеждой спросила она.

– Приеду.

Усталость как рукой сняло. Он вновь чувствовал себя бодрым и энергичным, и самое главное – помолодевшим.

По дороге Егоров купил бутылку вина и коробку шоколадных конфет. Сам он довольно равнодушно относился к сладкому, но решил, что не избалованная праздниками Людмила конфетам наверняка обрадуется. Но если вино и конфеты воспринимались просто, как знак внимания, то цветы однозначно указывали на романтический характер свидания. Поэтому первоначально Егоров решил цветов не покупать, но после недолгого размышления укорил себя за это решение. В конце концов, он хочет сделать подарок без всяких намеков и задних мыслей, а получать цветы приятно любой женщине. Остановившись возле цветочного павильона, Егоров выбрал пять желтых тюльпанов с тугими махровыми бутонами, но когда у дома Людмилы с цветами вином и конфетами выходил из машины, вновь ощутил некоторую неловкость.