За день до полуночи - Стивен Хантер

Капитуляция была моментальной. Он понял, что пропал, морального превосходства и решительности как не бывало.

– Привет, – тоже мягко и нерешительно поздоровался Питер. – Как ты?

– Боже, Питер, все это так отвратительно. Это ужасные люди, они уже много часов торчат здесь.

– Да, приятного мало, – ответил он и тут же разозлился на себя за то, как сразу согласился с ней. – Послушай, ты должна им все рассказать. Впоследствии тебе зачтется активное сотрудничество с властями. Я тебе это обещаю.

– Надеюсь, но все равно это так отвратительно. Они отправят меня в тюрьму, да?

– Хороший адвокат вытащит тебя. Твой отец знает самых лучших адвокатов, он поможет тебе выпутаться. Обещаю, Меган. – Питер глубоко вздохнул. – Послушай, не знаю, что они сказали тебе…

– Не слишком много. Происходит что-то ужасное, да?

– Просто кошмар.

– И все по моей вине?

– Нет. Это только моя вина. Теперь я это понял. Понял, что был игрушкой в их руках и облегчил осуществление их планов. А теперь мне нужна твоя помощь. Совершенно искренняя, максимальная помощь.

– Хорошо. Говори, что я должна делать.

Питер задумался.

– Этот советский офицер, которого ты опознала. Ну тот, пожилой, Пашин.

Наступило молчание. Питер подождал, сколько смог вытерпеть, а потом снова заговорил сам:

– Каким-то образом все это связано лично с ним, все это очень интимно и лично, касается только его и меня. Вот почему ты была так важна для него. Меган, я должен пойти туда, куда идти боюсь, увидеть то, чего не хочу видеть. И отвести туда должна меня ты. Будь сильной, дай мне увидеть правду. Это будет самый важный поступок в твоей жизни, понимаешь?

Голос Питера дрожал от волнения, он старался подбирать верные, нужные слова. Но они предательски разбегались, ускользали от него, он слышал в собственном голосе высокие, странные тревожные нотки. Уж не плачет ли он? Но нет, слез вроде бы не было.

Меган так же молчала, потом наконец сказала:

– Питер, вокруг меня так много людей, не заставляй говорить в их присутствии. Нельзя ли сделать это позже, когда мы будем одни? Я расскажу тебе все, но только наедине.

– Нет времени, Меган. У меня к тебе один вопрос. Только один.

Питер ждал, но Меган не пыталась помочь ему. В затянувшейся тишине Питер подумал о ее любовнике Ари. Хорошим он был любовником? На самом деле лучше меня?

Прекрати, мысленно оборвал он себя.

Он же сам шел к этому и теперь, когда подступил вплотную, испугался.

Ты же можешь смотреть на что угодно. Ты реалист. Ты сильный. Только так ты победишь его.

– Поправишь меня, если я не прав. Я догадался, как он думает. Теперь я могу читать его мысли, понимаю его.

– Ари?

– Ари! Ари пустое место, Меган. Ари просто инструмент, вроде щипцов для волос. Нет, речь идет о другом человеке. О том, кто держит в руках все ниточки и дергает за них. Меган, вспомни, была ли такая ночь, когда ты отключалась? Может быть, слишком много выпила или очень устала, что-нибудь в этом роде? Какая-нибудь ночь, когда ты просто отключалась на четыре-пять часов? Конечно, ты можешь и не помнить этого, твое подсознание не готово еще к этому. Но была ли такая ночь, когда… когда ты действительно не помнила, что произошло?

Меган молчала, что еще более усилило подозрение Питера. Потом он услышал ее голос:

– Он сказал, что это от шампанского. Что я его слишком много выпила и отключилась. Мы тогда ходили в ресторанчик в Миддлбурге в Виргинии, у нас был «романтический уик-энд». А в субботнюю ночь я отключилась. Когда проснулась, могу сказать, что… это было очень романтично.

Питер кивнул.

– А когда это было?

– Две недели назад.

– После…?

– Да, после того, как я была с тобой. От тебя я направилась прямо к Ари. Извини.

– И тогда ты видела его в последний раз?

– Да, я сфотографировала некоторые твои документы и отдала ему пленку вместе с фотоаппаратом. В тот раз мы не стали пользоваться обычной процедурой передачи пленок и пошли в этот ресторанчик. А на следующее утро он оставил меня. Сказал, что возвращается в Израиль к жене. Просто ушел. Я плакала, умоляла его. Он ударил меня. Питер, он ударил меня, а затем ушел и оставил, словно я вообще не имела для него никакого значения.

А ты и не имела, подумал Питер.

– Понятно, – промолвил он. – Ты мне здорово помогла.

– Питер, это все? Ты позвонил…

– Меган, с тобой все будет в порядке. Адвокат тебя вытащит. А эти парни из ФБР… тебе надо их слегка очаровать. Они растают. В конце концов, они же мужчины. А когда все закончится…

– Боже мой, Питер, там опасно? Но ты же в безопасности, да? Ты ведь далеко от того места, где стреляют, правда? Ты же не совершишь ничего глупого…

Теперь он был совершенно разбит, чувствовал, как силы покидают его. Питер представил себе Меган в темной комнате, одурманенную наркотиками, беспомощную, безвольную. Интересно, чем они ее опоили и насколько она была беспомощна? Да, она наверняка совершенно беспомощна, они могли делать с ней все, что угодно. От этой мысли слезы хлынули у него из глаз, он почувствовал, что всхлипывает, как ребенок.

– Детка, когда все закончится, – услышал Питер свой голос, – мы сможем уехать в Нью-Йорк. Начнем другую жизнь, клянусь тебе. Мы переедем в Нью-Йорк, и ты сможешь общаться с людьми, которые тебе нравятся, а я, возможно, займусь преподавательской деятельностью или…

Он слышал, что она тоже плачет.

– Я так скучаю без тебя, – вымолвила сквозь слезы Меган. – Питер, мне очень жаль, что все так получилось. Прости меня и будь осторожен, пожалуйста, держись подальше от…

– Доктор Тиокол!

Резкий крик Дика Пуллера вернул Питера к действительности.

– Меган, я должен идти.

– Тиокол! Вы мне срочно нужны!

– Я должен идти, – снова повторил Питер. – Спасибо, думаю, что теперь я справлюсь с этим человеком. – И он положил трубку. Наверное, пиджак был слишком тесен Питеру, потому что он внезапно сорвал его и швырнул в угол. Вот теперь он чувствовал себя гораздо лучше.

Он обернулся, стараясь избегать взглядов изумленных связистов, и увидел Пуллера, который спешил к нему, размахивая фотографией.

– Питер, посмотрите. Скажите, это действительно то, о чем я думаю?

Питер заморгал глазами, сгоняя слезы. Он чувствовал себя дураком, идиотом, но отметил про себя, что Пуллер слишком возбужден, чтобы заметить его состояние. Значит, фотография. Он увидел то, что и предполагал увидеть – сделанный с очень большой высоты снимок Саут Маунтин. Питер различил крышу пункта управления запуском, крышу казармы, ограждение из колючей проволоки по периметру, дорогу, ведущую в гору. И все-таки было что-то не то на снимке, какие-то маленькие неточности в расположении зданий относительно друг друга: не тот угол, что ли? Питер сосредоточился, но понять не мог…