По ком воют сирены - Александр Чернобук

Виктор положил трубку и устало потянулся в карман за сигаретами. Улыбка на его лице рассосалась сама собой.

— Все‑таки, по сравнению с молодыми, возраст дает о себе знать. Без сна тяжело, — вслух пожалел он сам себя.

Зашел Карпов. Молча полез в пачку капитана, достал сигарету. Сел на свободный стул. Клацнул зажигалкой, дал прикурить Серегину, затем поднес огонек себе.

— Наша работа, Никита, по этому делу закончилась! — Виктор открыл рот и принялся выталкивать изо рта колечки сигаретного дыма. — От лица службы, лейтенант, я тебе объявляю благодарность.

— Угу. Что сказал Смирнов?

— Дал отпуск. Обоим.

— Не может быть. — Никитины глаза загорелись блеском. — Давай рванем на море? На недельку. Лето. Жара. Девочки в бикини. Или нет. Лучше…

— Отпуск до завтрашнего утра, — пояснил Виктор.

— А–а-а–а, — остыл Карпов. — Тогда пошли по пиву.

— Принимается. Давай по паре бокалов, и на боковую. — Серегин затушил окурок в стоящей на столе пепельнице и встал. — Завтра отчитаемся по Кивалову и вернемся к делу ювелира.

— Если других распоряжений не будет, — пробурчал Никита.

— Это точно. Неисповедимы пути службы нашей.

— Выспались? — приветствовал полковник Серегина на следующее утро. Он встал с кресла и пожал оперативнику руку. — Большой срок я вам дал. Двое суток. Вот раньше…

— Так точно. В ваше время на раскрытие подобного резонансного убийства давали сутки, — отчеканил, пряча улыбку, Виктор.

— Откуда знаешь?

— По должности положено.

— Ладно. Гм. Садись. — Смирнов откинулся на спинку кресла и некоторое время молча изучал подчиненного. — Хотел похвалить тебя, Виктор, но, похоже, ты в этом не нуждаешься. Рапорт по делу Кивалова подать сегодня до четырнадцати часов. Принесешь, заодно и подробности расскажешь. И дальше занимайтесь…

— Ограблением ювелира, — подсказал капитан, вставая.

— Правильно.

— Все понял. Разрешите идти?

— Подожди, — остановил полковник Серегина, который уже сделал шаг к двери. — Есть еще кое‑что для тебя интересное. Генеральная прокуратура решила наградить тебя, как старшего группы с нашей стороны, за успешное и оперативное раскрытие дела об убийстве журналиста Михаила Кивалова именными часами.

— Не может быть?! ― усомнился капитан. — Треп какой‑то.

— Тем не менее, это факт. На днях состоится торжественное вручение. С тебя, сам понимаешь, причитается.

— Само собой. Если какую премию нам с Карповым подбросите, Петрович, всему управлению выставимся с Никитой. На все денежные знаки, полученные в качестве премии.

— Зря скалишься. Это действительно историческое событие. Я сделал запрос в архив. Не только в наше время, но и за всю историю существования КГБ и Генеральной прокуратуры это первый прецедент. Так что на премию можете рассчитывать твердо.

— До меня Генпрокуратура не награждала ни одного нашего сотрудника? — не поверил Серегин.

— Ни одного. Разве ты не знаешь, что отношения между нашими службами всегда были, мягко говоря… — полковник замолчал, подбирая слова.

— Не совсем хорошие, — подсказал Виктор.

— Вот. Именно. Не совсем хорошие. Так что гордись.

— Есть гордиться, — хотел щелкнуть каблуками Виктор но, вспомнив, как полковник воспринимает подобное шутовство, передумал. — Разрешите идти заниматься делом об ограблении ювелира?

— Иди.