Черная смерть - Иван Стрельцов

Савченко, вскинув «БСК», снял еще двух боевиков, прекратив попытки наступающих обойти Секача. Но время опять его поджимало, второго шанса судьба не даст, он это понимал. Выбравшись из своего укрытия, Виктор пополз к позиции, которую занимал Ковбой. Второй снайпер лежал на левом боку, поджав под себя окровавленную культю. Глаза его были мутными от боли, как у сонной рыбы, а губы от потери крови приобрели фиолетовый оттенок.

— Трудно управляться с автоматом одной рукой, — увидев Стрелка, прошептал Ковбой пересохшим ртом.

— Ничего, дружище, все дело в сноровке, — попытался успокоить раненого Виктор. — Вот только доберемся до своих.

Ухватив Ковбоя за разгрузочный жилет, он потащил товарища в направлении тропы. За их спинами еще гремел бой, трещали автоматные очереди, гулко ухали гранатные разрывы. Только с каждой секундой интенсивность боя становилась все слабее и слабее. У пытавшихся оторваться диверсантов оставались считанные минуты…

— Их двое, и один к тому же тяжело ранен, — склонившись над тропой, сообщил проводник. Его заскорузлый палец с черной каемкой под ногтями сковырнул утрамбованный кусок дерна, густо пропитанный кровью. — Эти двое пошли на восток, остальные уходят на север, — закончил следопыт и вопросительно посмотрел на командира.

Темные глаза Зелимхана дрогнули, морщины стали глубже, губы изогнулись в иронической ухмылке.

— Гяуры лукавят, надеются обвести нас вокруг пальца. Только они, наверное, забыли, что вокруг наши горы и мы их знаем лучше, чем они свои убогие квартиры. Мы возьмем их жизни, все до одной. — Пожилой чеченец уставился на своих людей, остановившихся чуть позади. — Сулейман, бери своих людей и принеси мне эти бестолковые головы.

Сулейман, угрюмого вида мужчина с угловатым лицом, одетый, как и большинство боевиков, в пестрый камуфляж, и со свисающим с пояса родовым кинжалом в серебряных ножнах, в знак почтения и в то же время с достоинством, медленно склонил голову…

Савченко уже не помогал идти Ковбою, он взвалил его плечи и нес на себе. Из-за большой потери крови раненый снайпер не мог передвигаться самостоятельно, силы таяли с каждой минутой. Погони Виктор не слышал он просто почувствовал опасность всем своим существом. Когда долгое находишься под гнетом смерти, ее приближение чувствуешь так, как сломанные когда-то кости реагируют на надвигающуюся грозу. Погоня была совсем рядом и ни оторваться от нее, ни тем более спрятаться от преследователей не было никакой возможности.

Оставалось только одно — достойно умереть. Виктор остановился в тени раскидистого молодого ду ба, опустил на землю бесчувственное тело Ковбоя и огляделся, оценивая окружающий пейзаж. Молодые деревца растущие на склоне горы, никак не могли служить надежной защитой от пуль, хотя в принципе укрыть бойца могли. Тропа, вьющаяся под гору, тоже не обещала спасения. В общем, место оказалось не самое лучшее для засады.

«За отсутствием гербовой бумаги можно писать и на простой», — неожиданно мозг Виктора выдал любимую поговорку отца из далекой безоблачной юности, когда он так любил мамины пироги и путешествия по Интернету. «Как же давно это было», — со вздохом подумал Виктор, эмоции уже давно отошли на задний план, выставив впереди одно только желание — подороже продать свою жизнь. «Если место для засады неудачное, значит, «чехи» тоже не будут ожидать здесь нападения», — решил Стрелок.

Оттащив в кусты Ковбоя, он забрал его автомат и единственную гранату. У покосившейся березы быстро соорудил самострел, в развилку между ветками вставив «АКМ», нацеленный на тропу. Петля из тонкой лески затянулась на стальной дуге спускового крючка, потом, переброшенная через ствол березы, была крепко привязана к стволу молодого орешника. Опытный глаз моментально обнаружит растяжку, но задача самострела заключалась не в удачном выстреле, а в том, чтобы задержать преследователей даже на короткое время. После чего Виктор имеющиеся в наличии три ручные гранаты стянул лентой скотча, выдернул предохранительные кольца и под скотч сунул конец бикфордова шнура, рассчитанный на тридцать секунд горения. Этот «сюрприз» он установил между ветками молодого дуба.

Вскоре появились и преследователи, их было семеро, и в их движениях, в том, как они оглядываются по сторонам и держат свое оружие, угадывалось, что это весьма опытные бойцы. Но семеро — это не особо много, тем более, когда ты сам не пальцем деланный, да еще и не бежишь от них сломя голову, а ожидаешь приближения, и потому первый ход за тобой.

«Потанцуем еще», — неожиданно со злостью подумал Стрелок. Бесшумно вспыхнув, одноразовая зажигалка подожгла отрезок бикфордова шнура, который начал гореть со злобным шипением. Виктор резко отпрянул и растворился в ближайших кустах, в полусотне метров от этой закладки у него была облюбована стрелковая позиция.

Прозрачную нить лески, тянущуюся от самострела, боевики заметили уже у самых ног. Впереди идущий остановился и резко поднял вверх левую руку — знак опасности. Следующая за ним группа замерла, и как по команде боевики заняли круговую оборону. Кое-кто даже опустился на одно колено, так быстрее падать на землю. Изучение закладки заняло несколько секунд, боевик приблизился к березе и оглядел самострел. Трогать автомат не стал, как и снимать леску со спускового крючка, мало ли какие сюрпризы там запрятаны. Не обнаружив больше ничего опасного, боевик махнул своим товарищам рукой, обозначая движение в сторону от тропы. Группа преследователей снова бросилась в погоню, но как только они поравнялись с молодым дубом, как бикфордов шнур пережег ленту скотча и три взведенные гранаты упали к ногам боевиков.

— Алла… — успел закричать кто-то из чеченцев, остальные бросились врассыпную. Только слишком уж мало было им отведено времени, и слишком неудобным оказался для спасения рельеф. Тройной взрыв больно ударил Виктора по барабанным перепонкам, но его ловушка сработала на все сто. Двое окровавленных боевиков распластались на земле без каких-либо признаков жизни, еще один стоял на коленях, держась обеими руками за лицо и сотрясая воздух надрывным воем.

Стрелок вскинул свой бесшумный карабин и последним патроном оборвал мучения раненого, чтобы больше не мать о нем в горячке боя. Оставалось еще четверо, которым ой как не терпелось снять с диверсантов шкуру, и желательно заживо.

Четверка моджахедов моментально перегруппировалась и дружно бросилась в атаку. Они знали, что им противостоит всего лишь один спецназовец, потому что второй тяжело ранен. И даже если он в состоянии стрелять, то вряд ли прицельно и уж наверняка вряд ли он сможет передвигаться. А потому в ближайшие минуты все будет окончено.

В атаку боевики бросились довольно грамотно, двое остались прикрывать, а вторая пара, петляя между деревьями, побежала вперед, тем самым выманивая на себя диверсанта.

Виктор плотно прижал к плечу автоматный приклад и, совместив прицельную планку и рисочку мушки на сером силуэте бегуна, плавно потянул за спусковой крючок.

Короткая очередь хлестнула чеченца по ногам, и он покатился кубарем по земле. Превозмогая боль, попытался перевернуться на живот, чтобы ответить прицельным огнем на огонь, но не успел. Вторая очередь разворотила ему череп.