Удавка для опера - Владимир Колычев

Очнулся Рома в больничной палате. Пластиковые стены, подвесной потолок. Кондиционер. Комфорт. Белизна. Приятный запах антисептика.

Он лежал на высокой койке.

Появилась Рита. Красивая, счастливая, с цветами.

За ней в палате появились его друзья. Степан Степаныч, Федот, Эдик, Саня. У кого нога перебинтована, у кого рука, у кого и то и другое. У Кручи — шея в тугом ошейнике из бинтов. Зато все живы. И Артем рядом с ними. Живой и невредимый.

— Рома, говорят, ты жениться собрался? — загадочно улыбаясь, спросил Степан Степаныч.

Рома посмотрел на Риту. Щечки ее зарумянились, в глазах смущение.

— Да! Женюсь! — громогласно объявил он. И в это время в палате появилась Вероника. И не одна. А с высоким статным мужчиной лет сорока. Военная выправка, волевое лицо. В руке у него кожаный кейс

— Кто тут у нас женится? — спросила она.

— Я!..

— Поздравляю тебя, Рома!.. Только учти, целовать тебя не буду…

Она многозначительно посмотрела на мужчину.

Рома ревновал ее к Шаману. Но это было давно. Сейчас он не мог ревновать. И сила ее сексуального очарования больше не действовала на него. У него есть Рита. И перед ней меркнет все остальное.

— Даже как боевая подруга?

— Ну, разве что как боевая подруга… А у Вероники есть муж. Может, этот высокий статный мужчина он и есть?..

— Знакомьтесь, мой муж, — как бы отвечая на его немой вопрос, объявила она. — Полковник Икс… Он же полковник Игрек.. Это по его плану мы обезвредили Ныркова…

— А также арестовали всех его высочайших покровителей в столице, — полковник держался официально — Ведется следствие. И гражданин Нырков арестован, доставлен в Москву. И его сообщники из тех, кто остался в живых, тоже там. В их числе некий Игорь Шаманов по кличке Шаман. Он чистосердечно признался, что по указанию Ныркова был убит Павел Голиков, ваш друг. Обвинение по этому делу с вас снято И к убийству гражданки Комаровой Людмилы Панкратовны вы не имеете никакого отношения… Так что поздравляю вас, товарищ капитан!

— Старший лейтенант, — поправил его Рома.

— Нет, капитан. Я только что прибыл из Москвы. Вообще-то я не по вашему ведомству. Но меня уполномочили довести до вас приказ за подписью министра МВД. Вам присвоено звание «капитан» досрочно и на одну ступень выше занимаемой должности…

И в подтверждение полковник Икс достал из кейса выписку из приказа. Передал ее Роме.

— Должен сказать, что к делу по Ныркову было подключено и ваше министерство, — посмотрел на Степана Кручу полковник. — Вас уволили по ходатайству сановитых преступников. Это было известно. Но чтобы не путать карты, было принято решение выполнить это требование. Вас уволили, ибо этого требовала обстановка. Но вот приказ, — он снова полез в кейс. — Вы восстановлены на службе на прежнем месте и в прежних должностях… Но…

В воздухе повисла пауза.

— Друзья, — голос полковника дрогнул. Лед в нем растаял. — Сегодня вечером я вылетаю в Москву. Но время у нас еще есть. Есть предложение отпраздновать…

Снова пауза. И снова полковник лезет в кейс Достает из него бутылку шампанского.

— …наш успех, — подсказал Саня.

— Наш успех. И… В общем, друзья, вы очень помогли нашему общему делу. И вот приказ… Приказом министра МВД вам всем присвоены воинские звания на ступень выше занимаемой должности… Подполковник Круча, майор Комов, майор Савельев, капитан Кулик…

— И капитан Лозовой, — добавил Рома. И посмотрел на Веронику. — Получается, я догнал тебя. Ты капитан, и я капитан…

— А вот ошибаешься, друг мой. Я уже майор.. Я ведь тоже отличилась…

— А-а…

— Удивлен?.. Удивлен… Думаешь, я провалила задание. А вот и нет!..

— По нашему плану Вероника должна была засветиться перед службой безопасности Ныркова, — начал объяснять полковник. — И таким образом, чтобы Нырков думал, будто ее деятельность направлена на спиртовой завод. Она спасла вас, товарищ капитан. И нарочно при этом наделала много шума. Нападение на особняк Ныркова, его захват. Это тоже часть плана. И спиртовой завод нужно было потревожить… Скажем так, Вероника находилась здесь с подрывной миссией. И с вашей помощью она блестяще справилась с ней… А мы под шумок подобрались к засекреченным объектам Ныркова. Вы, полагаю, догадываетесь, о каких объектах речь?

— Золотоносные рудники…

— Теперь об этом можно говорить во всеуслышание. Отныне эти рудники будут работать на государство…

— А когда я начну работать на государство? — спросил Рома. — Что говорят врачи?

— А что они говорят, — усмехнулся Федот. — Вставай да иди!..

Рома попробовал встать с койки. И это у него получилось. Верхняя часть его тела в бинтах. И ноги перевязаны. И руки. Глубокие раны на них от волчьих зубов. Но ходить можно.

— Больно? — спросил Степан.

— Да ничего, жить можно.

— До свадьбы заживет.

— Надеюсь…

С хлопком вылетела пробка из бутылки. Шампанское разлили по стаканам.

— Компот… И по чуть-чуть… А вот дома мы в кабак завалимся… — Федот мечтательно закатил глаза.

Подполковник Круча поднял стакан.

— За победу!

* * *

Сафрон был под кайфом. Это все Ленусик. Опять она со своим «снегом». Мол, стресс снять надо. Ну он и нюхнул. И правда, на душе полегчало.

Хреново ему. Ой как хреново. И все из-за этого гребаного семнадцатого августа. Кризис, биомать…

Он-то знал, что девальвации быть. И даже неплохо сыграл на курсе доллара. Но не все клиенты его заведений смогли выдержать удар. Резко выросли цены. И, как итог, казино наполовину опустели, в ресторанах, ночных клубах, оздоровительных центрах недобор.

Доходы Сафрона упали. А это ему как нож в сердце. А кокаин, между прочим, неплохое обезболивающее средство. Один «снежный» пакетик он положил в карман. На всякий случай.

Вместе с Ленусиком он стоял на пороге своего ресторана. В голове светлеет. И на душе легчает. А еще мысль хорошая пришла.

— Слушай, а что, если наркоту в оборот пустить?.. Это же бабки…

— И неплохие бабки, — кивнула Ленусик.

До кризиса можно было обойтись без наркоты. А сейчас, на фоне всеобщего упадка, «дурь» могла бы стать не слабой статьей дохода. И очень уважаемые люди поймут Сафрона…

— Точно. Надо на это дело налечь…

— А то другие налягут.

— Да, да, Волчары-то больше нет, весь вышел. Некому за порядком смотреть… Слушай, а это мысль. Ух ты!