Инстинкт бойца - Михаил Нестеров

Марк гнал заложников, как стадо баранов. Сейчас он ненавидел их. Они не стоили и пальца на руке каждого, кто погиб в этом жестоком бою. Потом все встанет на свои места, Сергей поймет, что все-таки волей или неволей они спасли больше двадцати человек, принесли в двадцать с лишним семей радость и счастье...

А сейчас...

Машинально Марковцев оглядывался, что-то подсказывало его часто бьющемуся сердцу, что Пантера еще жив. Казалось, что вот-вот из-за деревьев покажется его невысокая фигура, и Михаил вскинет руку в приветствии.

Сергей обманывал себя, такого просто не могло быть. Миша Пантюхин держал не один десяток боевиков, и уйти они ему не дадут. Другое дело, если они захотят взять его в плен. Но и тут Марк на сто процентов был уверен, что Пантера живым в руки врагов не дастся. Хотя трудно, невыносимо трудно отдать свою жизнь в таком молодом возрасте.

Марковцев слышал автоматные очереди, до него долетали звуки разорвавшихся гранат. Потом наступило затишье...

От трудных мыслей Марка отвлек Подкидыш, остановивший колонну заложников.

– Комбриг, Один-Ноль загибается. Надо увеличить темп.

Скумбатову сделали инъекцию промедола, который отчасти снял боль, но ранения были тяжелыми, и лейтенант потерял много крови.

Марк снял с себя куртку и передал одному из заложников.

– Так, воин, быстренько в голову колонны, укутаешь командира. Потом берешь шесть человек, поднимаете командира на плечи и несете. И все это в темпе. Бегом, бегом!

Найденов покачал головой, понимая, отчего так зол на заложников Сергей:

– Бесполезно, Максимыч. Пантера не вернется.

Бесполезно...

Взяв себя в руки, Сергей сменил тон.

– Рано мы идем, Гриша, рано. Пробуй вызывать Главного. Долби в рацию: «Дело сделано. Направление – север. Принимайте двадцать семь мест – квадрат 1049 граница квадрат 1063». Долби, долби их, Гриша, в бога мать! Долби! Пусть разделят с нами победу, ироды ё...!

Сергей плакал, не стесняясь своих слез. Он прошел до конца. Он реабилитировал двенадцать человек. Но сгубил десять. И сейчас нет ему никаких оправданий, сейчас за благо кажутся лишние минуты, которые могли бы прожить эти пацаны.

Марк часто обращался к мертвым, наверное, потому, что и сам был только наполовину живым. А НОВЫЕ мертвые смотрели сейчас на него с улыбкой.

Евдокимов Сергей Михайлович. Кличка Рубильник. Позывные Один-Восемь.

Родимов Дмитрий Александрович. Муха. Один-Три.

Гринчук Игорь Семенович. Ас. Один-Один.

Чернов Николай Иванович. Злодей. Один-Пять.

Богданкин Александр Николаевич. Македонский. Один-Девять.

Филонов Виктор Николаевич. Подкова. Один-Десять.

Горчихин Алексей Михайлович. Скутер. Один-Два.

Колесников Антон Андреевич. Удав. Один-Семь.

Мирный Алексей Сергеевич. Моряк. Один-Шесть.

Пантюхин Михаил Александрович. Пантера. Один-Четыре.

Заплетин Виктор Петрович. Запевала. Плеть. Один-Одиннадцать.

Да, он не потянул обнять всю страну – это нонсенс, но сохранил двенадцать имен и уберег их от грязи.

Сергей отогнал прочь сомнения, иначе стоявшие перед ним как живые бойцы взглянули бы на командира с укором:

«Зачем ты так, Максимыч? То, что ты делаешь для нас, мы делаем для тебя. Ты с нами, а мы с тобой, забыл разве?»