Вся Президентская Рать - Владимир Моисеевич Гурвич

— Дом двадцать. Войдете в арку, и пройдете по двору. Увидите дом. Там будет второй подъезд. Код: шесть-шесть-два-семь. Откроете дверь и подниметесь на последний этаж. Там на площадке я буду вас ждать ровно через час.

Я сунул пистолет за пояс и вышел на улицу. В газетном киоске купил карту города, нашел нужную улицу. Она находилась довольно далеко. Но времени хватало даже с избытком, чтобы добраться до нее.

На всякий случай я решил ехать на перекладных. Сел сперва в один автобус, проехал полпути, пересел в другой. Но хвоста не обнаружил. Это немного успокоило. Я понимал, что сильно рискую, идя на встречу с Рамзаном в совершенно незнакомое место. Да к тому же безлюдное. Если меня хотят ликвидировать, то так и следует поступать, заманить куда-нибудь подальше. А когда найдут мой труп, пройдет много времени. Ищи, свисти ветра в поле.

Я подошел к дому, увидел арку, вошел в нее и оказался перед пятиэтажным домом. Признаюсь, что сердце у меня едва не ушло в пятки, мои наихудшие подозрения сбывались. Судя по всему, из дома были выселены жильцы для проведения капитального ремонта. На окнах не было ни одной занавески, никто не входил и не выходил из подъезда.

Я огляделся, вокруг не было ни души. Почему они не стреляют, я же отличная мишень. Стою, как последний дурак, посреди двора, даже слепой и то вряд ли промажет.

Мною вдруг овладело какое-то странное состояние, некой обреченности, полной покорности судьбе. Если мне осталось жить несколько секунд или минут, пусть так оно и будет. Отступать некуда, если это капкан, то я в него уже угодил, и никто не даст мне из него вырваться. Я даже не стал доставать пистолет, в этой ситуации это совершенно бесполезная игрушка. Только наделает много шума, а пользы никакой.

Я направился к подъезду, ежесекундно ожидая выстрела. Подошел к двери, набрал код. Что-то щелкнуло в замке, я толкнул дверь и вошел во внутрь дома.

Я поднимался по лестнице уже несколько минут и все еще был жив, хотя по моим прикидкам уже должен был несколько раз застрелен. Какой смысл с их стороны медлить? Внезапно у меня возникла мысль, заставившая всего похолодеть. А если они хотят взять меня в плен, чтобы помучить, среди этой братии садисты попадаются достаточно часто. А меня им есть за что ненавидеть, благодаря моим усилиям удалось ликвидировать не одного боевика, сорвать несколько тщательно и долго готовившихся операций. Если мои предположения верны, то нельзя им отдаваться в руки. Надо успеть застрелиться.

Я достал пистолет, снял его с предохранителя. Теперь я был полон решимости принять бой, и удивлялся тому, что еще несколько минут назад был охвачен едва ли не безразличием к своей судьбе.

До последнего этажа мне оставалось преодолеть последний лестничный пролет. Но Рамзана или кого-то еще не видел. Я стал осторожно подниматься, готовый в любую секунду открыть стрельбу, если завижу что-то подозрительное.

Внезапно я увидел стоящего человека. Он двинулся в мою сторону, и я выстрелил.

Как я промазал с такого расстояния, мне не понятно до сих пор. Но это был, без всякого сомнения, счастливый промах.

— Вы что делаете! — закричал человек. — Это же я, Рамзан.

— Ты один?

— А с кем же еще, с Саидом что ли, — огрызнулся он. — Вы едва меня не убили.

— Прости, но ты меня напугал.

— Аллах простит, — зло ответил Рамзан. — С меня хватит, я ухожу.

Он стал спускаться вниз.

— Стой! — наставил я на него пистолет. — Поднимайся, иначе стреляю. Теперь уже не промахнусь.

Рамзан остановился, с ненавистью посмотрел на меня.

— Вы все шайтаны, — проговорил он.

— Шайтаны, так шайтаны, — согласился я. — Давай не будем больше терять времени на эмоции. Говори. Только всю правду. Если что-то скроешь, я тебе этого не засчитаю. А ты знаешь, что будет таком случаи.

Его брошенный на меня взгляд красноречиво, хотя и бессловесно поведал о тех чувствах, что он испытывал ко мне.

— Через два часа мы отравляемся на задание, — сказал Рамзан.

— Говори подробно, что за задание?

— На стадион.

— Что вы там намерены делать? — Мне приходилось вытаскивать из него каждую фразу, как из стены гвоздь.

— Минировать.

Я невольно вздрогнул.

— Говори все, что знаешь. Мне надоело вытягивать из тебя слова. Только время напрасно теряем.

— У Саида с кем-то из ваших начальников достигнута договоренность, что во время завтрашнего митинга будет взорвана одна из трибун. На ней не должно никого находиться. Я так понял, что милиция под каким-то предлогом на нее не будет пускать.

— Любопытно. Это все?

— Нет. Саид решил всех перехитрить, он намерен взорвать две трибуны. Одну, где никого не будет, а другую, где будет полно народа. Я так понял, это его давний план. Для его выполнения он и затеял эту игру. Он ведет ее уже давно.

Черт, доигрались. Понятно, зачем это нужно Сурикову, Перегудову и всей этой компанией. Взрыв во время митинга, даже если он обойдется без жертв, серьезно усилит позиции Перегудова, докажет всем правоту его призывов усилить борьбу с терроризмом, активней высылать инородцев. И под этим соусом, когда он победит, позволит закрутить гайки.

— Но на стадионе дежурит охрана, должен находиться постоянный милицейский пост.

— Саиду обещано, что этой ночью никого не будет. Милиционеров отправят в какой-то рейд, якобы ловить бандитов. А завтра никто взрывчатку искать не станет. Так нам рассказал Саид. Вот и все.

— Во сколько вы прибудете на стадион?

— В двенадцать.

Я посмотрел на часы.

— Сейчас доходит десять. Остается чуть больше двух часов.

— И что мне делать?

— Идти и выполнять задание. Это единственный твой шанс остаться в живых.

— И что, вы ничего не предпримите? — недоверчиво спросил Рамзан.

— Я этого тебе не сказал. Но дальше это мои дела. Если нам обоим повезет, то мы сегодня останемся в живых, не повезет, значит, так на роду написано.

Я заметил, что мое последнее замечание не слишком понравилось Рамзану, но мне уже было не до него. С этой минуты у меня были другие, более важные заботы.

— Полагаю, что на этом наше приятное сотрудничество можно считать законченным, — сказал я. — Возвращайся к своим. Свое обещание я выполню.

Последняя фраза немного успокоила его, но он все же недоверчиво смотрел на меня, пока спускался по лестнице. Он явно не исключал, что я могу прервать его спуск выстрелом в его затылок, на моем месте многие бы так и поступили. Признаться, и у меня возникла такая мысль, но я быстро ее отверг. Во-первых, я