Обратный отсчет - Лев Пучков

Вообще-то в зале стоял прекрасный домашний кинотеатр — можно было бы с комфортом просмотреть запись там… Но Лев Карлович об этом даже и подумать не успел: настолько поразило его то, что он увидел на крохотном экране видеокамеры.

Ну что вам сказать… Это была любительская съемка в одном, статичном ракурсе, сверху вниз. Небольшой такой ролик про Льва Карловича и Анюту — в их первый вечер. Но со всеми подробностями, в число коих входила и окровавленная простыня…

— Лю…ххы… — У Льва Карловича от возмущения даже дыхание перехватило. — Эт-то что?!!!

— Тихо, тихо, родной мой! — Люба сбегала на кухню, притащила стакан воды. — Да ты не волнуйся так, ты чего? Это моя личная камера, для себя записывала…

Лев Карлович, стуча зубами по стеклу, выпил воду, помотал головой, ткнув пальцем в камеру, убитым голосом спросил:

— И много у тебя такого добра?

— Много… — Люба невинно разулыбалась. — Все, что есть, — все мое.

— Все подряд снимала?

— Ну, как тебе… Ну да, в общем…

— Где камера была?

— А вот… — Люба привскочила, колыхнув дородным телом, влезла на пуфик, потянулась к круглому деревянному панно с Деметрой (Лев Карлович с Кипра привез). — Вот тут у меня дырочка…

— В голове у тебя дырочка!!! — злобно крикнул Лев Карлович. — Это ж надо такое придумать… Сама додумалась иль надоумил кто?

— Ну что ты, Левушка? — Люба слезла с пуфика и притащила из коридора черный пластиковый пакет. — Это же так — чисто для меня. Никто никогда — ни в жизнь! Да я и не хотела показывать… Просто подумала — так, подстраховаться…

— Под… Что ты сказала?! Подстраховаться?!

— Ой, ну… — Люба тяжело вздохнула, достала из пакета кожаную папку и положила ее на стол. — На, смотри. Все равно скоро все узнаешь…

И этак воровато посмотрела на часы.

— Что я узнаю? — Лев Карлович, наливаясь ужасным предчувствием чего-то гадкого и неотвратимого, медленно раскрыл папку…

В этот момент зазвонил его мобильный, доселе мирно дремавший в кармане пиджака. Номер этот знали только три человека: жена, Николай, начальник СБ, и личный секретарь Виталик. И пользоваться им этим номером было предписано только в самом крайнем случае, например, когда решался вопрос жизни и смерти или личной свободы.

— Понимаешь, я ведь ничего такого не прошу, — забормотала Люба, глядя в пол и нервно теребя носовой платок — тот факт, что Сенковский смотрит бумаги и одновременно говорит по телефону, ее не волновал — она просто не обращала на это внимания. — Просто я тебя знаю…

— Слушаю, — Лев Карлович в правой руке держал телефон, а левой стал перебирать бумаги, лежавшие в папке, и машинально просматривать заголовки.

— Извините за беспокойство… — звонил Николай, голос его был переполнен непривычным смущением и чувством глубокой личной виноватости. — Понимаете, мне поздно доложили…

— Я слушаю, слушаю, — в папке были сплошь копии, заверенные нотариусом: копия свидетельства о рождении, экспертизы ДНК, экспертного заключения об установлении факта отцовства, выписка о восьмилетнем образовании и какой-то заклеенный плотный конверт…

— Минут сорок назад курьер передал Наталье Марковне пакет…

— …Ты у нас еще в самом соку… Еще лет двадцать будешь орлом… — продолжала бормотать Люба. — Страсть проходит — это сейчас ты по уши влюблен…

— Погоди, Люба! — Лев Карлович досадливо поморщился, прижал телефон плечом и принялся вскрывать конверт. — И что?

— Она у себя в офисе была, на Кутузовском… Просмотрела — там какие-то документы были… Потом вызвала водителя и помчалась куда-то…

— «Куда-то»?!

— Ну… У нее же водила — Юра Логинов. Мастер… В общем, оторвались. Мои их потеряли.

— Угу… — Лев Карлович открыл наконец конверт и вытащил стопку фотографий.

— Лев Карлович, вы сейчас в Филях?

— Угу…

— Я еду к вам.

— Зачем?

— Я подозреваю, что они сейчас тоже едут к вам.

— Что?!!

— Постараюсь перехватить ее и отвлечь. Но вы там сами посмотрите — не знаю, успею ли…

Фотографии были следующего содержания: молодая Люба с грудным ребенком на руках, Люба постарше, держит за руку голенастую девчонку в школьной форме, еще несколько фото в том же духе…

— … А скоро ведь привыкнешь… Ко мне привык и к ней тоже привыкнешь… найдешь себе другую забаву… Поэтому прошу: удочери ее официально…

…На последней в стопке фотографии была Анюта. Теперь, когда все снимки лежали рядом, отчетливо прослеживалось фамильное сходство между голенастой девчонкой, Анютой и… Любой.

Лев Карлович вздрогнул и замер. Непослушной рукой развернул веером бумаги, в копии свидетельства о рождении прочел: «Кравченко Анна Львовна, родилась 12 января 1989 года в станице Немчиновская Краснодарского края…»

«Кравченко Анна Львовна» — это страшное сочетание фигурировало и в экспертизе ДНК, и в установлении факта отцовства, и в школьной выписке…

…и на обороте фотографии Анюты.

— Люба…

— Да, родной мой?

— Это что же… Ты тогда — к бабке вроде, а сама…

— Ну ты же мне сказал: будет ребенок — знать тебя не желаю! Ну и как мне было…

— Так это что же получается… — голос Льва Карловича был хриплым и слабым, как у смертельно раненого. — Получается… Анюта — моя дочь?!!

— Ой, родненький… Ну… Ну а как ты хотел? Как я могла по-другому заставить тебя официально удочерить ее?! Ведь родная кровинушка, а как сирота мыкалась бы! Все досталось бы твоим оболтусам…

— Лю…ба!!! — Лев Карлович, схватившись за сердце, сложился пополам и медленно сполз с кресла на пол.

— Ну что там, пора, нет? — раздался из-за двери голос Анюты.

— Она здесь?!!

— Ой, родненький, да что ж это с тобой…

— Она все время была здесь… — лицо Льва Карловича побагровело до черноты, на губах появилась пена. Грудь сдавило стальными тисками, в горле как будто образовался комок — ни вздохнуть, ни выдохнуть. — Лю-ууу..

— Ой, да что ж это… — Люба растерянно топталась рядом: кумир всегда отличался железным здоровьем, на «явке» даже аптечки не было. — Воды, корвалолу?! Может, «Скорую»?!

— Я-аааа…

— Что, родненький?!

— Яду, сука! — едва слышно прошептал Лев Карлович, закатывая глаза. — Убей меня, дура… У… Погоди… Жена… Жена что — сюда едет?! Это ты — курьера?!

— Ну, понимаешь…

— Боже мой… Боже мой… Значит, она все знает…

— А все равно ведь узнала бы. Как бы ты официально ее удочерил, чтоб она не знала?!