Мертвая хватка - Виталий Гладкий

Рашид казался сильно обеспокоенным. Это была уже четвертая наша встреча, и он явился на нее один. Собственно, как и я, – мы решили главные моменты операции обсуждать только вдвоем. Так сказать, во избежание…

– Наши друзья из ООП[45]предупреждают о небывалой активности Шин бет в Средиземноморье. Сюда брошены лучшие силы. – Рашид за две недели осунулся и еще больше похудел.

– Грош цена такой информации… – буркнул я. – Израильские спецслужбы, если ты еще не знаешь, отличаются тем, что суют свой нос во все щели. Их главная на сегодня проблема – терроризм, а потому они стараются работать методом упреждения и как можно дальше от своей территории. Скорее всего, намечается очередная заварушка со взрывами и стрельбой где-нибудь в Иерусалиме и они нащупали, откуда у нее ноги растут.

– Извини, не понял…

– Чего проще… – Я с трудом сдержался, чтобы не ляпнуть, по своему обычаю, что-нибудь эдакое; интересно, Рашид и впрямь тупой или прикидывается? – Сейчас мусульманские экстремисты стараются устраивать свои гнездышки не в Ливане, как было еще лет десять назад, а где-нибудь на нейтральной территории, например в Европе и Средиземноморье. Риску гораздо меньше, а эффективность теракта почти стопроцентная. Впрочем, ты это знаешь не хуже меня. Даю голову на отсечение, что и на Лазурном берегу действуют одна-две группы ООП, нацеленные на Израиль. Или я не прав?

– Кгм… – Рашид смутился. – В общем… не исключено…

Темнила хренов! Рассказывает тут мне сказки про белого бычка… Будто напрочь забыл прописную истину разведки: лепи горбатого всегда и всем, да знай меру. Когокого, а арабов во Франции – пруд пруди. И чем они тут занимаются – одному Аллаху известно. В такой мутной воде не то что зубастая пиранья может спрятаться, но и акула-людоед.

И все равно я встревожился. Я не стал делиться с Рашидом информацией о глиссере и подводной лодке. Как говорится, служба службой, дружба дружбой, а табачок врозь. Такие сведения, попади они куда нужно, могли поставить крест не только на операции "Альянс", но и на наших жизнях: в разведках почти всех стран существует жесткое и в общем-то справедливое правило: око за око, зуб за зуб. А кто мог дать гарантию, что в команду Рашида не затесался "крот"? Я уже не говорю о моем "крестнике" Азраиле. Которого так и не отозвали, несмотря на доклад Рашида своему руководству. Конечно, такого аса-ликвидатора, как турок, грех упускать, и арабы это понимали, но даже абсолютное доверие должно иметь какие-то разумные пределы.

– А что конкретно тебя волнует в свете информации ООП? – резко и требовательно спросил я, интуитивно вычислив какой-то подтекст в словах Рашида.

– Три человека из моей группы, в том числе и я, в "черных списках" израильских спецслужб, – нехотя ответил нахмурившийся араб.

– Хреново… – Я сокрушенно покачал головой.

– Куда уж хуже…

Теперь я понимал Рашида. Такие "черные списки" имеют все разведки мира, и любой из диверсантов-ликвидаторов при работе "на холоде" считал своим наипервейшим долгом (если, конечно, оставить за кадром конкретное задание) внести лепту в сокращение порядковых номеров списка, за которыми значились конкретные имена и псевдонимы вражеских агентов, имевших несчастье плюнуть в суп, образно выражаясь, противной стороны и "засветиться".

– И где? – спросил я осторожно.

Рашид понял.

– Три года назад, – ответил араб; он сказал лишь когда у него случился "прокол", но не ответил где.

Мудро, решил я. Значит, Рашид вовсе не такой лох, как кажется. Осторожность в нашем деле всегда стоит на одном из первых мест.

– И здорово наследил? – все-таки продолжил я расспросы.

– Не то слово… – Рашид потемнел лицом. – Меня уже два раза пытались отправить к Аллаху.

– А ты к нему, значит, не торопишься? Насколько я знаю, правоверным на том свете обещают райские кущи и гарем из прекрасных гурий.

– Это верно, – согласился араб. – Но я готов довольствоваться проститутками и хочу пожить подольше не в мире призраков, а среди людей.

– Я так понял, что рай тебе не светит. Наверное, и винишко хлебаешь?

– Только как лекарство, снимающее стресс, – хитровато осклабился Рашид.

– Ты, оказывается, великий грешник. – Я вернул ему улыбку.

– В раю на всех места не хватит, – мудро ответил араб.

– Истину глаголешь, отрок. – Я дружески похлопал его по плечу. – Ладно, вернемся к нашим баранам. Значит, ты боишься, что можешь нечаянно попасть на глаза молодчикам из Шин бет, шляющимся по Сен-Тропе?

– Да, боюсь. Но не за свою жизнь. Сколько мне отмерено, знает лишь Аллах. А я об этом спрашивать у него не собираюсь. Но подставить под удар операцию просто не имею права.

– И что ты предлагаешь?

– Отправить мою группу в Марсель. Чтобы подготовить все необходимое для работы на воде. Я думаю, нам нужно маскироваться под рыбаков. Мы купим лодки, снасти и прочее. К тому же в большом портовом городе легче раствориться в толпе, нежели в Сен-Тропе.

– Разумно… – Предложение и впрямь бы-ло неплохим.

Особенно в части, касающейся вообще присутствия арабов у нас под боком. Меня они просто нервировали. Я почему-то вбил себе в голову, что от них в любой – притом самый неподходящий – момент можно ожидать какой-нибудь бяки. Недоверчивость и подозрительность даже по отношению к своим коллегам считалась в ГРУ едва не главным достоинством агента, тем паче "на холоде". И эти паскудные чувства так въелись в плоть и кровь "борзых" – асов военной разведки, что нам временами казалось, будто нас забросили в космос, на чужую планету, где каждый встречный – враг. В том числе и в собственной стране; а иногда – в период депрессии – и любимая женщина или друг. Для моей контактной натуры это было сущим адом.

– Значит, решено? – спросил Рашид.

– Что не во вред, то во благо. Как говорят у нас, в России, скатертью дорожка.

Араб с облегчением вздохнул. Похоже, он не настолько был силен в русском языке, чтобы знать глубинный смысл этого изречения. А я, естественно, не стал изображать из себя репетитора по народному творчеству.

– У меня есть одна просьба… – Рашид явно колебался.

– Чем смогу… – Я добродушно ухмыльнулся и пожал плечами; однако насторожился: мне не очень нравилась ложка дегтя в бочке с медом; а судя по физиономии араба, он как раз и хотел "осчастливить" меня чем-то подобным.