Чеченская рулетка - Максим Шахов

– Кто? Я? – удивленно поднял голову Лопухин.

– Да.

– А-а… может… – проблеял Лопухин, но чеченец рванул его за плечо и подтолкнул прикладом к выходу.

– Пашел!

– Но… это какое-то недоразумение… клянусь, – блеял по дороге Лопухин.

Умирать ему, конечно, не хотелось, но, кроме этого, он испытывал еще и жуткую обиду. Лопухину казалось очень несправедливым, что почти из сотни людей, лежавших ничком в холле, чеченцы выбрали именно его. И он готов был разрыдаться.

– Пашел! – подтолкнул его чеченец через комингс-площадку на палубу. – Вдоль борта! Ну!

Тут Лопухин вдруг понял, что сейчас его пристрелят, и предпринял последнюю отчаянную попытку спасти положение.

– Но… товарищ! – выдохнул он, оглядываясь. – Зачем? Не надо! Я вас прошу!

– Казел тебе таварищ! Пашел, я сказал!

Подталкиваемый чеченцем, Лопухин успел уже второй раз за пять минут распроститься с жизнью, когда впереди, в темноте, раздался чей-то голос:

– Все, Ваха! Я сам с ним поговорю.

– Ага, – сказал чеченец и затопал по палубе обратно к надстройке.

Лопухин судорожно сглотнул слюну, оглянулся и словно прикипел глазами к темнеющему впереди силуэту. Метрах в трех от него, облокотившись о борт, стоял человек. Разглядеть его как следует Лопухин не мог, но голос показался знакомым. Настолько, что Лопухина тут же бросило в пот.

– Привет, Лопух! – наконец повернул голову Бухгалтер. – Что, не узнал?

– Ты?.. – хрипло проговорил Лопухин.

– Я, а кто же еще?

– О боже!..

– Что-то ты не рад нашей встрече, а, Лопух?

– Да нет, Бухгалтер, я очень рад, но…

– Но ты думал, что меня убили и мои восемьсот тысяч стали твоими, так?

– Нет, Бухгалтер! Нет! Наоборот…

– Ладно, – вдруг поднял руку Бухгалтер. – Мы с тобой старые деловые партнеры, поэтому давай к делу.

– Давай, Бухгалтер, давай! – с готовностью закивал Лопухин.

– Тебе очень не повезло, Лопух.

– Да?..

– Да, Лопух, да. Сперва ты зажилил и не перечислил вовремя мои деньги, а теперь оказался в плохом месте в плохое время.

– Но… я готов…

– Заткнись. Времени нет… В общем, кино, Лопух, такое. Этому пароходу и всем, кто на нем останется, конец. Я сейчас уплываю по делам, и, на твое счастье, у меня есть одно свободное место. В память о наших давних фуфлыжных авизо я мог бы тебя, конечно, прихватить, но мне нужны мои деньги.

– Я согласен!

– С процентами.

– Я согласен, Бухгалтер! Как только я вернусь в гостиницу, я сразу…

– Заткнись!

– Что?..

– Заткнись. Пока я не получу деньги, ни в какую гостиницу ты не вернешься.

– А как же…

– Заткнись, я сказал. И это, Лопух, еще не все. Билеты сейчас сильно подорожали. Очень сильно. Проезд в один конец обойдется тебе в десять миллионов долларов.

– Во сколько?

– В десять. Это последняя цена.

– Мне придется вылететь в Москву и срочно выдернуть деньги из одной…

– Ты не вылетишь ни в какую Москву, – напомнил Бухгалтер.

– А как же я смогу тогда перечислить тебе деньги?

– Никаких перечислений не будет. Не прикидывайся валенком, Лопух. Деньги мне нужны наличными. Завтра к середине дня. Здесь, в Сочи. И без «хвостов».

– Так, – проговорил после паузы Лопухин. – Ты хочешь, чтобы я успел выдернуть деньги до того, как станет известно о захвате?

– Молодец, Лопух. Соображаешь.

– Стараюсь, – вздохнул Лопухин. – Если я позвоню прямо сейчас, это в общем-то возможно. Часа за три деньги смогут извлечь из хранилища. К утру подвезут в аэропорт. Самолет нанять не проблема. Но…

– Что?

– В хранилище банка только два миллиона. Это все, что я могу взять, Бухгалтер.

– Пять и ни цента меньше!

– В хранилище нет таких денег. Два с половиной – максимум!

– Четыре, Лопух! Только ради знакомства!

– Я могу наскрести три, но банк должен с чем-то работать!

– Закроешь на аудит!

– Какой аудит? А клиенты?

– Клиенты – это твои проблемы, Лопух.

– Ладно, – покорно вздохнул Лопухин.

– Три.

– Но сотни или двух может не хватить.

– Черт с тобой, звони. Деньги должны быть в четырнадцать ноль-ноль на турбазе «Эдельвейс» у водопада!

– Но у меня забрали телефон!

– Держи. Давай, Лопух, не жмись. Твоя жизнь стоит больше.

– Хорошо, я звоню, Бухгалтер. Но мне нужны гарантии.

– Что?..

– Гарантии, – повторил Лопухин.

– Какие гарантии, Лопух? Мы же с тобой старые друзья. Я мог бы отрубить тебе руку или отрезать нос, но я ведь этого не сделал? Верно?

– Да, – кивнул Лопухин. – Но… А если я останусь на пароходе?

– Что?..

– А если я останусь на пароходе? Ты получишь деньги и сразу позвонишь, чтобы меня отпустили, а? Террористы ведь всегда отпускают нескольких заложников?

– Ты что, дурак? – искренне удивился Бухгалтер. – На этом пароходе умрут все, можешь мне поверить.

– А что же тогда делать?

– Звонить. Как только мой человек получит деньги, я отпущу тебя на все четыре стороны. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что с тебя мертвого, Лопух, я денег уже не получу. А так, может, когда и встретимся…

– Ладно, – решительно кивнул Лопухин.

Потыкав большим пальцем в кнопки, он быстро переговорил с Москвой, дал четкие и лаконичные указания заместителю управляющего банком и своему ближайшему помощнику. Бухгалтер остался доволен услышанным и, забирая телефон, даже хлопнул Лопухина по плечу:

– Молодец, Лопух! Давно бы так. Ваха! Ваха!

– Я тута, Бухгалтер!

– Собери людей. Этого спустите на «Комету».

– Дагаварились?

– Да.

Пока Лопухин неловко спускался по штормтрапу на «Комету», у левого борта собралась большая толпа боевиков. Повернувшись к ним, Бухгалтер с чувством сказал:

– Сам аллах смотрит на нас в эту минуту! Мы сделали то, что должны были сделать. Я покидаю вас, чтобы нанести врагу последний смертельный удар. Но, чтобы выманить его из московского логова, вы должны сражаться так, как подобает воинам аллаха. Свободная Ичкерия вас не забудет! Ваха!