Ветеран бандитских войн - Владимир Колычев

— А где она?

— Убили ее. А твои дружки уехали хоронить. Ты можешь связаться с Репой?

— У меня нет его номера.

— А с Лужником?

— Та же беда… Если только через Амбала.

— Нет Амбала. И никогда больше не будет.

— Ты его завалил?

— Ты… На тебя думать будут. Сначала ты Баляса и Адыка завалил, потом позвонил Амбалу, выманил Коркина, а сам заехал в сауну. Грохнул Амбала и забрал деньги…

— Какие деньги? — не понял Симак.

Олег показал на кожаную сумку, которая стояла на переднем пассажирском сиденье.

— Не понял! Ты и Патрика положил? — с недоуменным возмущением протянул бандит.

— Хотелось бы, но, увы…

— А деньги? Эти деньги Амбал для него подготовил. Он что, забыл их?

— Может, и забыл. Вику он убивал, не до денег ему было.

— Так это не я деньги забрал!

— Ты… Сколько там?

— Двести сорок тонн бакинских… Вместе с твоими…

— Приличные деньги. Особенно, если с моими… Только ты ради них повел себя неприлично. Бандитская натура, гнилая суть, — презрительно скривился Олег.

— Я не брал эти деньги! — истерично задергался бандит.

— Брал не брал, а менты тебя ищут. Ствол с твоими пальчиками они уже нашли, так что и Амбала они на тебя спишут… Спрятаться тебе надо. Я знаю одно очень надежное место.

— Где?

— В земле. Если будешь стараться, отроешь себе на все два метра, если нет, на метр под землю ляжешь.

— Слышь, ты это, не надо… — затрясся бандит. — Ты отпусти меня, я свалю куда-нибудь, так зашифруюсь, что никто меня не найдет. И пусть на меня думают. А если вдруг повяжут, я про тебя ничего не скажу.

— Скажешь. Обязательно скажешь… — усмехнулся Олег. — И про Патрика скажешь, если жить хочешь. Где он живет?

— Не знаю. Честно говорю. В «Атасе» он бывает, а где живет, без понятия!.. Где-то за городом, у реки, а где конкретно, черт его знает. Даже Баляс не в курсе… Был…

Олег напрягся, увидев на обочине дороги гаишника, но тут же постарался взять себя в руки, расслабился. Настоящие менты очень чутко реагируют на неестественное поведение, как собаки — на страх. Он смог справиться с собой, может, потому и прошел контрольный пункт милиции.

Проехал километра два, свернул на проселок и остановился. Тело колотила крупная дрожь, со лба градом катился холодный пот. Он убил двух бандитов и нарвался на «уазик» патрульно-постовой службы. Менты видели его машину, могли запомнить номера. Затем погиб Амбал, наверняка его хватились, подняли тревогу. Охранник должен был сказать, какая машина подъезжала к сауне. И после всего этого Олег смог спокойно пройти через контрольный пост. А если бы гаишник получил ориентировку, если бы попытался остановить угнанную машину с орудием убийства? Это только в кино можно уйти от милицейской погони.

Три трупа на нем, а это высшая мера наказания — пожизненный срок. А он не хотел жить и умирать в тюрьме… Да и грех на нем, тяжкий грех, как с этим жить? Олег с трудом взял себя в руки, развернулся, выехал на шоссе. Ехал он долго, не разбирая направления. Ехал, пока не закончилось топливо. Было уже темно, когда это случилось, и Турск находился километрах в двухстах.

Надо было возвращаться, брать под наблюдение ночной клуб «Атас», выслеживать Патрика и кончать с ним. Подонок должен был ответить за Вику…

Но местью Вику ему не вернешь. Ее уже не спасти, потому и спешить не обязательно. Можно выждать, когда все уляжется, подобрать момент и нанести карающий удар. А сейчас в город лучше не соваться. Да и сил на это попросту нет. Сейчас бы снять номер в мотеле, взять литр-полтора хорошего коньяка и тихо напиться…

Олег потянулся к сумке, взял оттуда восемь пачек по десять тысяч долларов в каждой, а остальное хотел бросить Симаку. Не собирался он присваивать себе грязные и проклятые бандитские деньги. Он решил взять только свое, остальное пусть забирает Симак — пусть это будет плата за те грехи, которые Олег взвалил на него. Может, он сможет начать новую жизнь под чужим именем.

И все-таки он взял себе еще шесть пачек. В конце концов, у него забрали еще бизнес и машину. Сто тысяч он отдал Симаку. Если тот не дурак, то ему хватит и этого, а если идиот, то его и миллион не спасет.