Афганский кегельбан - Леонид Влодавец

В тысяче километров к северу от родного облцентра Юрки Тарана несколько ментовских машин сгрудились в переулке, у въезда в злополучную подворотню, где фары освещали бездыханные тела Парамона, Семы и Пинцета. Чуть в стороне от «уазиков» и «шестерок» с милицейскими эмблемами и мерцающими мигалками стояла черная служебная «Волга» начальника областного УВД генерал-майора Теплова, а поблизости от нее темно-зеленый «БМВ» с номерами областной администрации. В «Волге» скромно покуривал водитель-милиционер, а сам Теплов находился в «БМВ», вокруг которой прохаживались шкафообразные дяди в черных кожанках и надвинутых на глаза кепочках. Было у них что-то общее с теми, кто сейчас вылеживался в подворотне, дожидаясь, пока оперативно-следственная группа завершит осмотр места происшествия. И быть может, кто-то из них, взирая на тела Парамона, Семы и Пинцета, с тоской подумывал, не закончит ли и он свой жизненный путь подобным же образом.

В салоне «БМВ», кроме Теплова, находился временный хозяин иномарки — заместитель начальника службы безопасности ЗАО «Белая куропатка» господин Федор Степанов. То есть тот самый Федя, с которым незадолго до собственной гибели в ДТП общался Хром.

— Значит, ты мне все рассказал? — поглядывая на великана из-под набрякших век, спросил генерал.

— Все, что Леха санкционировал, — дипломатично отозвался Федя, пуская в полуопущенное стекло струю дыма. — Он утром приедет — беседуй с ним еще. Можешь Алпатову к базару подключить.

— Пойми, Федор, — поморгав при упоминании фамилии областной прокурорши, нервно произнес Теплов. — Я ведь ни тебе, ни себе не враг, можешь догадаться. Просто мне надо быть в курсе всей этой истории. Чтоб весь этот следственный процесс поехал в ту сторону, которая не заведет слишком далеко.

— Вась, излишне не суетись! — посоветовал Федя. — То есть не старайся узнать слишком много. А то могут неправильно понять, знаешь ли.

— Господи, — заторопился Теплов, — ты что, думаешь, я идиот и сильно хочу срок мотать, если Алпатова в архиве покопается и мое дело по старой 173-3 на свет божий вынет? Я, брат, об этом и по ночам не забываю…

— Это очень хорошо, товарищ генерал, что вы такой памятливый! — осклабился Федя. — Кстати, не слыхали, прошла у господина Грызлова идея сажать ментов на общих основаниях или нет? Одно время про это даже в газетах сообщения были… Во было б смешно когда-нибудь на одну зону попасть!

— Несерьезно все это, Федор, — поморщился Теплов. — Боюсь, что Сенсей тебя не очень хвалить будет. А без меня, извини, ты вашего «партнера» долбаного не поймаешь. Даже если я тебе все, что сыщики накопают, выложу на блюдечко. Так что пораскинь своими мозгами, дорогой. Башка-то вроде большая, небось шестидесятый размер ушанки носишь.

— Я ушанку, гражданин начальник, не надевал с тех пор, как откинулся, — заметил Федя, — эдак лет десять уже. И по новой учиться, как ее носят, не очень хочу.

— И что, уши не мерзнут? У нас прошлой зимой к минус сорока подходило, неужели и тогда в кепке щеголял?

— Вязаную носил. Но вообще-то у меня и пыжик есть, и ондатра. Даже бобра подарили, только пошить не соберусь никак. Но даже нормального пыжика обозвать «ушанкой» — это профанация.

— И откуда ты такие слова знаешь, Федя? — изумился Теплов.

— А от нас господин Сенин требует повышения культурного уровня, — Федя еще раз оскалил золотые фиксы, — как-никак, до XXI века дожили!

— Ладно, — кивнул Теплов, — это очень приятно слышать. А вот насчет того, что тебе завтра скажет Сенсей, ты все же подумай. А скажет он тебе много не самых лучших слов. Потому что, как мне кажется, завтра он будет очень недоволен тем, как ты тут передо мной партизанку-несознанку разыгрывал.