Супердвое: убойный фактор - Михаил Ишков

– …тот же обеденный зал, та же унылая Геба, молочный мрамор, искренняя радость хозяина. Затем разговор по душам в лаборатории, где любезный хозяин показал мне нобелевские медали и продемонстрировал, как надежно спрятать их, чтобы они не достались оккупантам.

Медалей было три – собственная, Бора, а также двух других, доверивших ему свои награды лауреатов, пострадавших от смены режима в Германии – фон Лауэ и Франка^[72]. Профессор на моих глазах растворил их в кислоте, затем не без удовольствия заверил:

– Самый надежный способ избежать конфискации.

Он приставил стул к стеллажу, забитому склянками с реактивами, влез на него и поставил пробирку на самую верхнюю полку.

Удовлетворенно сообщил:

– Здесь не найдут, – и потер руки.

– Но, профессор?..

– Когда наступят лучшие времена, а они обязательно наступят, не так ли? – проще простого выделить золото из кислоты и вновь отлить медали. Это элементарно, Шеель. Полагаю, такой эксперимент повеселит историю?

Долговязый Бор кряхтя спустился на пол и продемонстрировал маленький саквояж.

– Я готов. Со мной отравятся Маргарет и Оге.

Я был вынужден разочаровать Бора.

– Все не так просто, уважаемый профессор. Здесь не помогут законы химии или физики…

Мы отправились в сад, и я вкратце объяснил профессору замысел санкционированной в Берлине операции «Июльский снег».

– К сожалению, слова против слов, – усмехнулся Бор. – Все вокруг твердят о благородстве Дуквица, его бескорыстном желании спасти несчастных датчан и в первую очередь меня. Я нуждаюсь в более весомых аргументах.

– В таких делах, профессор, самым убедительным доказательством обычно становится результат. Кстати, в Риме был такой император Домициан, первым высказавший неглупую мысль – когда властитель утверждает, что против него готовится заговор, ему никто не верит, а когда поверят, бывает поздно. Со своей стороны я хочу обратить ваше внимание – кто предупрежден, тот спасен. Давайте попробуем вписать мою версию в систему координат, в которой некие могущественные лица собираются любой ценой привлечь к сотрудничеству одного из отцов современной физики.

– Что вы предлагаете?

– Вам надо согласиться на предложение Дуквица.

Нильс Бор задумался.

– Когда оно последует?

– Приказ из Берлина должен прийти со дня на день.

– Хорошо, предположим, приказ поступил. Дальше что?

– С вами свяжутся. Полагаю, ни сам Бест, ни Дуквиц не горят желанием лично предложить вам условия сделки. Думаю, они воспользуются моими услугами, но даже если придет кто-то другой, вы должны долго и нудно торговаться. Ради сохранения спокойствия в стране они готовы выпустить вашу семью и семью вашего брата Харальда. Они даже готовы закрыть глаза на исход тех, кто причисляет себя к евреям. У вас будет возможность потребовать выполнения этих условий. Их согласие будет решающим доводом в мою пользу.

– Ваша теория безумна, но достаточно ли она безумна, чтобы быть истинной? Откуда у вас такие сведения? Я понимаю, вы не имеете права сказать всю правду, но и мне трудно принять решение, не имея всей картины.

– Я встретился с вами с санкции Дуквица. Бест тоже в курсе, ведь со мной в Копенгаген прибыла дочь видного эсэсовского генерала, коротко знакомого с Бестом и прочими местными шишками. Я для них свой человек. Я передам, что вы настаиваете на личной встрече с Дуквицем. Скажу, что не доверяете мне. Кто он, этот обер-лейтенант?

Бор удивился.

– Вы обер-лейтенант?

Я кивнул.

– Странно, – усомнился профессор. – А там, на Востоке? Надеюсь, не ниже майора?..

Я не стал разочаровывать лауреата. Знал бы он, какое звание у меня было в России…

– …если Дуквиц подтвердит мои полномочия и условия, на основе которых можно найти компромисс, это будет убедительное доказательство верности моей теории. В любом случае в ваших силах будет спасти родственников. А если повезет, то и тех граждан, которым грозит отправка в Терезиенштадт.

– Вы полагает, я герой?

– Нет, вы умный человек и авторитетный ученый, а это обязывает. Ваша должность по определению предполагает что-то героическое. Помнится, вы сожалели по поводу уловок Гейзенберга, который пытался выведать у вас секреты атомной взрывчатки. Вы утверждали, что у него был выбор. Теперь этот выбор предстоит сделать вам. Если вы откажетесь, как в будущем вам согласовать себя струсившего с собой великим?

– Сколько у меня времени?

– Несколько дней.

– Хорошо, я в любом случае поговорю с Дуквицем. Можете доложить, что в принципе я не против подтвердить приоритет арийской науки в изучении атомного ядра при одном непременном условии – моей семье и семье моего брата Харальда должно быть позволено беспрепятственно перебраться в Швецию. Как, впрочем, и моим соотечественникам, которых угораздило родиться в Дании евреями.

– …29 сентября из Берлина поступил приказ переправить Бора в Германию. В тот же день профессор перебрался из загородного дома в столицу, оттуда ночью в полной темноте сотрудники абвера-II вывезли его и спрятали на конспиративной вилле, расположенной в пригороде столицы на морском берегу.