Изгои - Эльмира Нетесова

Но баба лишь улыбалась. Чему? О том знала только она.

Пошли домой. Я кое-что из необходимого уже принес. В скором времени все приобретем и заживем как раньше. Собирайтесь! — не попросил, потребовал Дамочка.

Что? Ты мне указываешь? Иль все перезабыл, как вышвырнул нас? С ментами возник! От сына отрекся!

Чего не бывает! Свои должны прощать друг другу все. Я ж не попрекаю, где ты нынче три часа шлялась?

Пошел вон отсюда! — рявкнула баба.

Сынок! Скажи матери, с кем ты хочешь жить?

С мамкой! — отодвинул сладости Сергей.

Ты же говорил мне, что хочешь домой?

Но мамка не идет, а я без нее не пойду.

Люб! Нам надо помириться. У нас сын. Мы вынуждены жить вместе. Ведь не ты, не я не сможем завести другую семью. Мы оба виноваты друг перед другом, — говорил Сашка, пытаясь повернуть бабу лицом к себе

В чем я виновата перед тобой?

Разлюбила. Материла, била при чужих, а значит, унижала.

И ты посмел такое говорить? Да еще сам признал, что жить мы будем вынужденно, значит, принудительно! Нет, я никогда на это не соглашусь. Не хочу против воли! Не могу тебя простить и забыть все пакости. Ты посмел упрекнуть, где была это время? Тебя не спросила! Кто ты, чтобы требовал отчет? Я не пойду в твой дом! И не хочу тебя видеть! Уходи. Оставь нас в покое, слишком много зла нам причинил, такое не прощается. Не проси и не требуй, не доставай. Я слишком много натерпелась, чтобы поверить и вернуться, лучше соглашусь сдохнуть, но никогда не стану дышать под одной крышей с козлом! Вали отсюда, гад!

Одумайся! Ведь я больше не приду, не стану звать. Я нынче любую могу снять, и стаей помчат за мной бабы. Помоложе и получше. Уже сами предлагаются. Я сжалился над вами, а ты вот так! Думаешь, впрямь, замену не сыщу? Смешная! Ведь я не ради тебя, баб хватает, ради сына пришел. В последний раз предлагаю, пошли домой!

Нет! Уходи с глаз! — открыла двери.

Сашка молча поднял сумку, сгреб в нее со стола все сладости и, повернувшись к Сережке, открывшему в изумлении рот, сказал:

Пусть тебя мамка кормит. Самому давно пора поумнеть. Не понял, вот и потерял все разом. Прощайте! — вышел в двери, хохоча ядовито.

Мальчишка чуть не плакал. Нет, не потому, что сладостей не стало. Ими лишь хотели подкупить, поманили, но ведь не чужой мужик, свой отец вот так поизголяпся.

А хорошо, что мы не согласились пойти к нему! Ведь он всегда б вот так жратвой дразнился. И ссорил бы нас. А что, мам, все дядьки такие?

Нет, Сергунька, просто нам с ним не повезло. Другие…, - и рассказала сыну о Степане.

Поехали к нему! Ну и что, если он не родной. Вон я слышал от мужиков про Бублика. Он троих ребят вырастил чужих! Может и нам такой перепадет? Только бы не дрался и не прогонял.

Нет, этот не способен на такое! Да и о тебе не забыл. Все спрашивал, что любишь, чем увлекаешься, с чем мечтаешь? Свой ни разу не поинтересовался ничем.

Мам! А он мне взаправдашним отцом будет?

Говорит, что усыновит тебя!

Значит, завтра к нему уезжаем?

Если ты согласен, сынок!

Тогда давай собираться! — загорелись глаза Сергея.

Собирать нечего! Все вещи в одну сумку поместятся

Но Сережке не терпелось. Он допоздна ворочался, а утром чуть свет проснулся, разбудил Любу.

Я уже все собрал. Ты не передумала?

Нет, сынок.

Я буду ждать вас, когда за мной придете.

Только никуда не уходи! — попросила мать.

В этот день она взяла на работе отпуск, не решилась сразу увольняться. И едва время пошло к пяти, заспешила в кафе. Степан уже ожидал ее. Он подскочил, не зная, что ответит женщина. Та, подойдя к нему, сказала:

Ну, как? Пойдем за сыном?

Поехали! Показывай дорогу, хозяюшка! — просветлело лицо человека. Он взял Любу под руку, подвел к машине.

Сережка увидел их издалека и, подхватив сумку, забыв проститься с бомжами, помчался к дороге.

Ты куда? — поймал его Кузьмич и, глянув строго, сказал: — Без матери — ни шагу! Слышь, сынок?

А вон она с папкой! За мной приехали. Забирает он нас отсюда! Насовсем!

Откуда у Дамочки машина? — изумился Кузьмич.

Да это не Дамочка! — глянул Павел на Степана, вылезшего из машины.

Это наш, мой, понятно! Мы к нему насовсем! Прощайте! — помахал рукой Сергей.

Ну и дела! Своего не простили, чужого отцом назвал. Что за дети нынче пошли.

Детям всегда видней, кого признать. Они чуют сердцем. Плохими и несчастными делают их хреновые отцы, потому их не прощают, — махал рукой вслед машине Павел.