Прирожденный воин - Сергей Самаров

– Так ты старый морской волк? – с ухмылкой спрашивает Георгий.

– Плавал... Пару раз...

– Да... Видно, что пару раз, потому что моряки никогда не скажут «плавал», они говорят «ходил».

Над яхтой низко пролетает пара военных самолётов.

– Истребители? – спрашивает Миша.

– А кто их знает... Истребители или штурмовики. Американцы с натовской базы гоняют... «F-15»... Кажется, истребители...

Георгий выходит в кокпит. Смотрит за борт, держась рукой за трап, ведущий в рубку. Здесь волна не так близко, как в иллюминаторе, но отсутствует защищающее стекло, и потому смотреть на воду ещё неприятнее. Сразу мурашки по телу пробегают. Вода дышит холодом.

Он оглядывается. На мостике два человека устанавливают сферическую антенну с надписью «НТВ-плюс». Возвращается в каюту.

– Во, классно! – сообщает товарищам. – Будем спутниковые каналы смотреть... Там, – показывает пальцем в потолок, – антенну клепают.

Саша усмехается:

– Только один спутниковый канал. И там единственная картинка... Чистое небо. А смена изображения будет показывать светящиеся точки. Они время от времени будут появляться. Впрочем... Другая картинка на ваших мониторах будет... Вид моря сверху. На себя из космоса полюбуетесь. Может, и узнаете... Разрешается даже ручкой кому-нибудь помахать. Авось да кто-то увидит...

– Тоже интересно... – соглашается Георгий.

– А Талгата с нами не будет?

– Он осуществляет общее техническое руководство.

И Саша направляется к выходу, чтобы не отвечать на вопросы и не вдаваться в подробности.

– Когда работать начинаем? – спрашивает его спину Борман.

– Завтра после одиннадцати...

И он уходит, неплотно закрыв за собой дверь. Дверь сначала остаётся прижатой, потому что яхта идёт по волне, слегка заваленная на правый борт; потом попадает между двух высоких волн и скользит, покачиваясь, между ними. Дверь начинает приоткрываться, закрываться и поскрипывает. Борман подходит, чтобы закрыть её, но решается выглянуть в кокпит. Его не видно из рубки. Там, на мостике, работают двое, рядом с ними останавливается Саша.

– Уболтали тебя эти козлы, – говорит ему один. – У нас в Самарканде им волю не дают... Быстро учат молчать...

– И эти завтра замолчат, – отвечает Саша. – Дело сделают – пуля в благодарность и в море...

– А если без благодарности...

– А если без благодарности, то сразу в море. Тоже интересно... В такой воде больше десяти минут никто не выдержит. Может, так и сделаем...

Лёня замирает и осторожно прикрывает дверь, чтобы не щёлкнул замок. Он отходит к иллюминатору, смотрит на тягучие и тяжёлые волны, которые должны принять и поглотить его. И не видит способа избежать этого. Он ничего не говорит товарищам. Зачем их беспокоить раньше времени...

Волны бьют и бьют в борт, по косой линии касаясь крутых скул яхты. Борман смотрит на них и вдруг осознаёт, что он не боится их. Он, не умеющий проплыть и пары метров, совершенно не боится того, что эти волны его поглотят, закрутят, поволокут в глубину. Не боится, и всё... И этих, что суетятся сейчас на мостике, – их он тоже не боится. Что будет, то и будет... Если нет возможности избежать этого, то не стоит и самому переживать. А подойдёт время...

Там будет видно... Там всё и решится...

Волны бьют, бьют в борт, брызги долетают до иллюминатора, стекают по толстому тройному стеклу капли. Назад, в море стекают...

А над яхтой опять пролетают американские истребители... На сверхзвуке... Яхта от этого вибрирует всеми переборками...