Подкидыш - Эльмира Нетесова

— Согласен! — кивнул Николай и, опередив сына, вышел на лестничную площадку.

Территория складов была обнесена высоченным забором, а по верху — колючей проволокой. Каждый метр был освещен. На проходной, узнав Павла, пропустили без промедления.

Николай, едва ступив на территорию складов, услышал:

— Ты, узкопленочный козел, не пудри мне мозги! Не то так зафитилю, враз бельмы станут европейскими! Выпускай порожняк, твою мать! Мне всякая минута дорога! И мужикам! Им работать надо, а не яйцы сушить! Чего приморил их? Живо отпускай! — узнал голос Макарыча.

— Он? — повернулся Павел к отцу.

— Да! — улыбнулся Николай.

И со всех ног бросился к человеку, кричавшему во все горло:

— Ишь, падлы! Будете тут указывать! Здесь вам не Китай! Тут наша земля! Как дам коленом в жопу, собственными яйцами замеришь забор, сукин сын!..

— Макарыч! — окликнул Колька, подойдя совсем близко.

Человек оглянулся. Опешил. Резко крутнулся на ногах, забыл о китайцах. Глаза его стали круглыми. Брань застряла в горле.

— Что? Как? Это ты? — замер от удивленья и, не веря своим глазам, в упор разглядывал Николая.

— Макарыч! Я! Колька! Калягин!

— Ты что? От чертей? С того света слинял?

— Да не был я там! Живой!

— Погоди! Выходит, Женька стемнил? А я твоей бабе… Как же так? Погоди… Впрямь живой! — дернул к себе за плечо. Обнял. — Твою мать! Пропадлина! Паскудник облезлый! Мокрожопый барбос! Сколько пережил, когда мне страндели! А ты живой, как падла на параше! И возник! На своих катушках! — не выпускал из рук Николая, словно боясь, что тот снова исчезнет надолго. — Где был?

— Это потом!

— Как нашел?

— Сын подсказал! Вон мой Пашка! — оглянулся, чтобы похвалиться сыном. Но тот уехал. За спиной было пусто. — Спешил. Предупредил, что его дома ждут. Хотел завтра сюда привезти. Да я настоял. Не стал ждать утра.

— Спасибо тебе, что возник! Ох и вовремя ты нарисовался! Взадых дышим. Не успеваем. Не хватает ни людей, ни машин! — вытер лоб Макарыч и спросил: — Ты хавал? Башли есть? Или пустой?

— Ни хрена нет! Как барабан…

— Хиляем в фуру! Там потрехаем. В тепле.

Макарыч открыл дверцу кабины. Пропустил

Калягина, вскочил следом. Достал из «бардачка» пакет. Вытащил из него колбасу, хлеб, рыбу. Достал из-под сиденья термос:

— Давай, мечи! Потом побегаем! Ну и кент! Я уж хотел поверить Женьке. Но сердце не мирилось с тем. Все ты мне живым снился. И всегда на какой-то старой кобыле, вот смех! Адрес говорил. Во сне его помнил. А когда просыпался, ни в зуб ногой. Ты просил приехать, забрать тебя! Я никак не мог врубиться, кому верить. Женьке или снам?

— А он где?

— Женька? Да завтра здесь будет. Днем. Рис привезет. Уж я его, пидора, тряхну за лажу! — пообещал свирепо. — Ты ешь! — подсовывал пирожки, огурцы, сало. — Бухнем малость? — достал из-под сиденья бутылку водки.

— Нет. Я не хочу.

— Давай дерябнем!

— Нет, Макарыч. Вовсе отвык я от водяры.

— А что? Разве черти на том свете не квасят? Иль ты с бабой-ягой в напарниках пахал? А она, сука, зажимала буханье, чтоб под балдой с курса не сбиться? Я ж и не знал, как ты столько лет с кикиморой жил? Ну и терпенье у тебя! Высказал я ей все свои аргументы. Назвал родным именем. Она, стерва, за эту правду чуть зубами в мою жопу не вцепилась. Ох и визжала, воняла на весь подъезд! Я ей за тебя живого отплатил. За все твои муки с ней. Она до конца жизни должна вприскочку бегать после моих комплиментов. И на себя в зеркало плевать до гробовой доски!

— В Америку собралась теперь. Вместе с сыном и дочкой. Насовсем! Заявление подали на выезд! — хмыкнул Николай.

— Мать твою! Там что? Все есть! А вот ведьмы в дефиците? Иль своих мандавошек не хватает? Не развели? Иль они сбесились с жиру? За что решили мужиков наказать? На нее без защитных очков глядеть нельзя. Враз все откажет! У меня для тебя, Колька, подарок имеется! Я бабу одну приглядел. В Самаре!

— Из своих, бывших? Поделиться хочешь?

— Не трогал! Не успел. Времени в обрез! Но баба — смак! Вся из себя! Цимес! С такой не простынешь и на Колыме!

— Иди ты, знаешь куда!

— Не бухти! Шучу. Но баба! Кругом шестнадцать! Все при ней! Вот доберемся до Самары, там тебя и познакомлю! Знатная мамзель. А ту мымру, кикимору болотную, гони взашей! Мы с тобой еще погуляем! — хлопнул по плечу и спросил: — С кем пахать будешь?

— Кого дашь! С тем и сдышусь! — сразу согласился Николай, добавив, что ему еще нужно увидеться с внуками. — Сыну обещал. Надо слово сдержать!

— Тогда паши тут за меня. Сдай груз. Тебе тут на неделю работы. Завтра еще машины придут. Столько же! Женька пусть подождет тебя. Когда с последней машиной управишься, поедешь в Тулу. Путевки оформишь, как положено. Документы тебе передам.

— Погоди. Я еще в себя не пришел.

— В дороге скорей очухаешься! А Женьке вякни, встречу, взыщу за треп. Я тут уже два дня. За грузом опаздываем. Заказчик попался клевый, упускать нельзя. Нынче глянешь документы, разберешься. Я тебе доверенность оформлю. Ну что? Уломался? Хиляем к китайцам. Им с тобой кайфово будет. У меня терпенья нет! Кстати, возьми башли, чтоб на все расходы имел, — достал деньги и, отсчитав, дал Николаю.

Всю ночь просидел Калягин в гостинице, в номере Макарыча. Изучил документы, наговорился досыта, забыл об обещании, данном Павлу, вернуться домой. И утром, встретившись с сыном, сказал:

— Возвращаюсь к Макарычу. Снова буду работать экспедитором на фуре.

— Я так и знал. А ведь хотел тебя в свою фирму взять. Вместе бы работали…

— Не могу. Не подхожу по анкетным данным. У меня судимости. А твои иностранцы — народ привередливый. Не сможем сработаться, — усмехнулся криво.

— Зачем язвишь? До какого-то решения могли бы вместе жить и работать. Неужели мы так противны тебе, что не терпишь нас больше нескольких часов? Выходит, мать права! У тебя и впрямь аллергия к семейной жизни.

— Тебе ли, вам ли о том говорить? Для вас эта оттяжка — лишь дань вежливости. А мне муки на всю оставшуюся жизнь. Зачем и за что? Или мало досталось?

— Ты не хочешь увидеть внуков?

— Нет, ты не прав! Я буду здесь неделю. Специально для этого выпросил ее у Макарыча. Обязательно встречусь с твоей семьей. Впервые и напоследок…

— Почему?

— Вы уедете! И мы расстанемся навсегда. А и я не скоро попаду в Красноярск. Во всяком случае, постараюсь живым не возвращаться сюда. Не хочу будить память. Раньше меня предавала только жена, теперь и ты… Ну, да ладно. Значит, лучшего отношения не заслужил…