Кровавый путь - Максим Гарин

– Он или пьяный или мертвый! – крикнул мужчина, поворачивая голову к джипу.

Этого момента Комбат и ждал. Резкий взмах ногой, молниеносная подсечка – и охранник плюхнулся прямо в колею лицом в грязь. Комбат нанес удар рукояткой ножа прямо по голове, схватил автомат «узи» и отпрыгнул в сторону.

Взревел мотор. Но было уже поздно. С одной стороны Андрей Подберезский, с другой Гриша Бурлаков прыгнули к машине, рванули на себя дверцы и вышвырнули на обочину дороги водителя и начальника охраны. Водитель от неожиданности растерялся и даже не смог оказать сопротивление. Два удара Андрея Подберезского уложили его в бессознательном состоянии на землю. А вот начальник охраны оказался попроворнее. Он увернулся от удара, и кулак Бурлакова просвистел у него прямо над головой. А затем он ударил головой Бурлакова в живот и тот, поскользнувшись на раскисшей дороге, кубарем отлетел в сторону.

Правда, тут же вскочил на ноги и, взмахнув стволом автомата, крикнул:

– Стоять и не двигаться! Иначе стреляю, ты меня понял?

А начальник охраны уже выхватывал из кобуры пистолет. И если бы не Комбат, он, возможно, и успел бы выстрелить, правда. Бурлаков выстрелил бы раньше. Но эта перестрелка могла испортить все дело. Комбат велел стрелять только в самом крайнем случае, все постараться сделать без лишнего шума и без потерь.

Комбат сзади ударил начальника охраны по шее, и тот упал на колени, уронив автомат.

– Вот так-то будет лучше. Быстро, вяжем их! – приказал Комбат.

– Вот у нас еще три пленника, – пошутил Подберезский.

– Давай их, Андрюха, в лес затащим, а там разберемся, что делать дальше.

Когда троих охранников привязали к деревьям, Комбат обратился к главному:

– Слушай, может, расскажешь, что у вас там делается?

– У нас все делается по законам. Кто вы такие? Кто вам позволил на нас нападать?

– Разрешения у таких, как ты, я не спрашиваю, – оборвал его Борис Рублев, – и вопросы буду задавать я. А ты постарайся ответить, если хочешь остаться в живых.

– Уж лучше говори, шутить мы не будем, – вставил свои пять копеек Андрей Подберезский.

– Это сволочь! Сволочь! – закричал Роман Богуславский.

– Ты жив? – удивление начальника охраны было неподдельным.

– А как же, – воскликнул парень.

– Все равно ты будешь мертвым. Ведь этого захотел Учитель, а значит, ты погибнешь.

– Нет, не погибну, – ответил парень.

– Ладно, хватит разговаривать! Сколько вас там?

– Нас много, нас тысячи. И вы втроем ничего не сможете сделать – ничего!

– А это мы еще посмотрим, – Комбат понял, что эти трое абсолютно бесполезны и ничего не скажут.

Они ему напоминали фанатов-мусульман, тех, с которыми ему доводилось сталкиваться в Афгане, из них слово не вытянешь, им не страшны ни пытки, ни угрозы, даже ради своих детей, ради самого дорогого не поменяют веру.

В общем, их было за что уважать. И эти трое напомнили Комбату прошлое, напомнили фанатов-душманов.

– Ладно, не хотите нам помочь, мы сами постараемся разобраться. Завязывай им, Андрюха, рты и едем туда. Машина у нас есть, так что, думаю, сможем проскочить на территорию. – А ты, – Комбат обратился к Роману, – возьми пистолет. Надеюсь, пользоваться им умеешь? Покарауль их до тех пор, пока мы не вернемся. Постараемся вызволить твоего деда.

– Эй, Комбат, – закричал Гриша, быстро направляясь к деревьям, где были привязаны люди Учителя, – смотри, что у них есть! – он держал в руках трубку спутникового телефона.

– Вот это здорово! О подобной удаче я даже и не мечтал. Попробую связаться с Бахрушиным, только бы он был на месте.

Соображая, на ходу, как включить аппарат, – Комбат имел определенный опыт обращения со спутниковой связью, – он отошел шагов на двенадцать. Убедившись, после ряда манипуляций, что связь установлена, принялся набирать номер, прижимая трубку к уху. Короткие гудки, отчетливые и настойчивые.

Затем они прервались, и в трубке послышался такой знакомый и усталый голос полковника Бахрушина.

– Алло! Алло! – обрадовано закричал Комбат. – Это Рублев говорит, Рублев! Леонид Васильевич, ты меня слышишь?

– Борис Иванович, конечно, слышу! Откуда ты? Где ты сейчас?

Слышимость была прекрасная, Комбату даже показалось, Бахрушин находится где-то рядом, метрах в двадцати от него.

– Да я, Леонид Васильевич, черт знает где!

У меня здесь проблемы.

– Что, опять в какую-нибудь историю вляпался?

– Да, вроде бы, вляпался, Леонид Васильевич, но пока сам не понимаю в какую.

– А что случилось?

– Слушайте внимательно, у меня не очень много времени. Тут мне попала бумага, записка академика Богуславского. Есть такой академик, он занимается биологией или еще чем-то вроде этого.

– Академик Богуславский? – взволнованным голосом воскликнул полковник Бахрушин.

– Да, он. Его внук передал мне записку.

– Где ты находишься сейчас?

– Ой, далеко, Леонид Васильевич, так далеко, что вы до меня не доберетесь.

– Конкретнее, Борис Иванович!

– Километрах в восьмидесяти от Иркутска, в верховьях речки Ула. Здесь какие-то узкоглазые сектанты, они затащили сюда Богуславского и заставляют его делать какой-то штамм.

– Что-что, штамм?

– Да, штамм, биологическое оружие.

– Ох, Комбат, – вздохнул в трубку Бахрушин, – ну, ты и молодец! И как ты умудряешься оказаться именно там, где ты нужен?

– А что такое? – насторожился Рублев.

– Да я этим Богуславским последний месяц занимаюсь. Кстати, он жив?

– Наверное, пока жив. Тут каких-то японцев или корейцев пруд пруди, вертолеты прилетают, оружие привозят. Вообще, здесь не лаборатория, а какая-то военная база. Ни дорог толковых, ничего нет, а у них спутниковые антенны, телефоны, радиостанции, военные электростанции, джипы, военные «уралы», американские и израильские автоматы. В общем, черте что! Так вот, Богуславский просил сообщить, что его заставляют делать бактериологическое оружие.

– Кто заставляет?

– Сектанты какие-то.

– Что за секта?

– Я не в курсе, я в этом не разбираюсь. Желтые, узкоглазые.

– Ладно, хорошо, спасибо и за это.

– Так что мне делать? Это действительно что-то важное?

– Даже не то слово, Борис Иванович, это суперважно! Я тебя, кстати, искал. Что ты там на полигоне устроил?

– Да ну их к едреной фене, Леонид Васильевич, надоели они мне все!

– А японца зачем в реанимацию отправил?