Черный свет - Стивен Хантер

Боб не переубедил Расса.

— Связь должна быть, — настаивал тот. — Что еще особенного происходило в Полк-Каунти в 1955 году, из-за чего стоило бы устраивать заговор против твоего отца? Френчи Шорт не стал бы из кожи вон лезть ради...

— Вот именно, — перебил юношу Боб. — И я вот что думаю. Отец, очевидно, проводил какое-то расследование, возможно, даже по какому-нибудь делу, которым занималась полиция штата. Не исключено, что это касалось деятельности Кэмп-Чаффи. И ему каким-то образом стало известно нечто такое, что требовалось сохранять в тайне. Поэтому его пришлось остановить.

— Как в дешевом кино, — заметил Расс.

— Знаю, — буркнул Боб, — хотя в кино не хожу.

— Ну, может...

— Сбавь-ка ход, — скомандовал Боб. — И резко не оборачивайся.

Секунды текли — одна, две.

Боб вытащил кольт калибра 45 из кобуры под ремнем. Расс даже не видел, когда он успел пристегнуть ее.

— Что за черт...

— Полегче, полегче, — скомандовал Боб.

Обернувшись назад, Расс заметил голубой фургон. Фургон прибавил скорость, быстро нагоняя их.

— Не смотри туда, — приказал Боб, — и, как только дам команду, жми на тормоза, как следует. Ясно?

Расс сглотнул; во рту появился металлический привкус. Кошмар возвращался.

Но фургон, поравнявшись с ними, продолжал движение с прежней скоростью. Расс, игнорируя приказ Боба, украдкой глянул в боковое окно. На заднем сиденье в фургоне сидела симпатичная девчушка, внимательно наблюдавшая за ним. Перехватив его взгляд, она показала язык.

— Черт, — выругался Расс. — Ну и напугал же ты меня.

— Видать, старею, — пробормотал Боб, убирая пистолет под пиджак. — Не заметил, откуда они вынырнули. А надо бы, черт побери, внимательнее смотреть по сторонам.

— Так что мы дальше делаем? — спросил Расс.

— Ты у нас в Принстоне учился. Вот и скажи.

— Ну... — начал Расс и осекся, вдруг осознав, что... ему тоже нечего предложить.

Сложная натура, каковой являлся Сэм Винсент, нашла полное отражение в разношерстном скопище людей, собравшихся в доме старика, чтобы оплакать его смерть, а может, отпраздновать или хотя бы напиться за его счет. Кого здесь только не было — афроамериканцы из западных районов, аристократы из Литл-Рока, приятели, с которыми Сэм исходил тысячи охотничьих троп, старые проводники, фермеры, продававшие ему свою продукцию, политики, полицейские, дети, обиженные секретарши, адвокаты, сражавшиеся против него в суде, работники исправительных учреждений и даже несколько человек, которых Сэм когда-то отправил в тюрьму. Причем каждый из присутствовавших считал своим долгом рассказать о Сэме какую-нибудь историю. Боб с Рассом прибыли как раз в тот момент (с трудом отыскав место для своего автомобиля перед домом на улице, заполненной самыми разными машинами — от «мерседесов» до сорокалетних пикапов), когда слово взял поверенный Сэма, чтобы огласить завещание покойного. Сэм, в течение многих десятилетий умно размещая свой капитал и проворачивая выгодные сделки, оставил после себя немалое состояние. Чтобы избежать налога на имущество, он на протяжении ряда лет разбивал свой капитал на суммы по десять тысяч долларов в год в пользу своих детей, зятьев и невесток, независимо от того, состояли они в разводе или нет, обзавелись новыми семьями или пребывали в одиночестве. Он руководствовался только одним принципом: те, кому приходится или приходилось мириться с его родством, заслуживают небольшого подарка. Он также учредил доверительные фонды по двести тысяч долларов в пользу каждого из своих внуков, распорядившись выплачивать эти деньги только учебным заведениям в форме чеков за обучение, питание и проживание детей. Он оставил по десять тысяч долларов каждой из своих секретарш, уволенных им или уволившихся по собственному желанию. Кроме одной — той, которая спилась: она получила от него пятнадцать тысяч долларов. Таким образом, из всего его состояния оставалась еще не пристроенной сумма в девятнадцать тысяч четыреста пятьдесят долларов.

— Ну дает отец, — удивленно произнес доктор Джон Винсент, дыхнув перегаром виски (бар был забит спиртным основательно). — Передал девять тысяч семьсот двадцать пять долларов в фонд НСА[26]и столько же — «Хэндган контрол»[27]. Представляю, как он хохотал, когда выдумывал это!

— Хороший он был человек, — сказал Боб. Угрюмый, мрачный, казалось, он единственный из всех присутствовавших на поминках по-настоящему горевал о старике.

— И вредный, — добавил доктор. Ему как старшему сыну больше всех досталось от Сэма — приходилось сносить и гнев ею, и похвалу. — Умный был бестия, а уж придирчивый, злобный, спасу нет. Порол нас по-черному, когда мы росли. И смотри, всех в люди вывел, Два врача, агент бюро путешествий, консультант по вопросам размещения капитала и художник-импрессионист.

— А кто художник-то? — спросил Боб.

— Джеми.

— А я думал, он — юрист.

— Бывший. Десять лет покопался в законах, а потом все-таки набрался смелости и занялся тем, чем ему хотелось, а не отцу. Думаю, отец его за это зауважал.

— Да, упрямый был чертяка, — заметил Боб.

— Не то слово. И крутой. Знаешь, за двадцать два года, что я жил дома, мне только раз пришлось видеть его плачущим. Он не плакал, даже когда умерла мама. А вот когда отца твоею убили, не сдержался. Помнится, он вернулся домой и уселся внизу. Один. Уже светать начало, а он все сидел и пил. Я проснулся от звука, которого прежде никогда не слышал. Спустился тайком вниз. Смотрю, а он сидит в той старой качалке, — Джон указал на облезлое старое кресло, стоявшее на одном и том же месте на протяжении пятидесяти с лишним лет, — раскачивается взад-вперед и рыдает, как ребенок. Он любил твоего отца, считал Эрла Суэггера самым совершенным человеком. Герой, отец семейства, полицейский, неподкупный символ всего честного и справедливого, на чем держится Америка.

— А я всегда говорю: мой отец был всего лишь человек, обычный человек.

— Мой отец вряд ли согласился бы с тобой. Боб, позволь спросить: что происходит? Тут слухи всякие ходят.

— О том, что сумасшедший Боб Ли выкопал какого-то конфедерате?

— Да. Об этом тоже. И о другом. Ты неожиданно появляешься здесь — и тут же в Оклахоме случается жуткая перестрелка. Десять человек убиты. До твоего приезда такого не бывало. Ты вроде бы к этому не причастен, но народ не забыл еще, как несколько лет назад ты пошел на охоту, и из леса выволокли двух парней в похоронных мешках. Тогда отец отстоял тебя в федеральном суде.