Черный трибунал - Виктор Доценко

Несмотря на то что руки арестанта сковывали наручники, несмотря на то что его охраняла четверка бравых молодцов, подследственный выглядел уверенно и спокойно. Немного смущаясь от внимания журналистов и щурясь от яркого света установленных в зальчике софитов, киллер, отправивший на тот свет, по его собственным словам, больше десятка высокопоставленных мафиози, довольно складно повествовал и о причинах создания «Черного трибунала» («Мне, как и всем вам, надоело жить в бандитской стране!..»), и о том, по каким критериям подбирались жертвы («по степени опасности для общества»), и о том, почему он отсылал оставшимся в живых мафиози смертные приговоры («чтобы боялись»), По всему выходило, что Серебрянский — герой дня, целиком положительный персонаж новой русской истории. Во всяком случае, в вопросах журналистов явственно слышались сочувственные нотки, и Анатолий Ильич, понимая, что только на сочувствии и симпатиях общественности можно заработать очки для будущего судебного процесса, красочно живописал и беспредел покойных мафиози, и собственное геройство.

Естественно, идея превращения мелкого, ничтожного и никому не нужного человечишки, притом с откровенно маниакальными наклонностями, в настоящего супермена принадлежала Прокурору.

За день до пресс-конференции руководитель «КР» беседовал с Серебрянским три часа кряду — объяснял, как и на какие вопросы отвечать, каких тем следует избегать, о чем вообще не заикаться…

Некоторые ответы на предполагаемые вопросы Анатолию Ильичу даже пришлось выучить наизусть…

— Если вы пойдете нам навстречу, мы в долгу не останемся. Поймите, Анатолий Ильич, по совокупности убийств с отягчающими обстоятельствами вам грозит «вышка». Я гарантирую вам не больше десяти лет в самой лучшей зоне и, вполне возможно, даже амнистию… — ласково говорил Прокурор, просматривая листки с заготовленными ответами будущего героя…

Конечно, Серебрянский понимал справедливость слов этого загадочного и немного жутковатого человека. Понимал он и то, что ему уготована малозавидная роль громоотвода. Но понимал Серебрянский и то, что иных шансов уйти от «вышки» у него нет…

И потому, когда журналист популярного телеканала (специально приглашенный Прокурором) задал ключевой вопрос: «Остались ли на свободе ваши сообщники по „трибуналу“, а если да, то продолжат ли они начатое им?» — Серебрянский ответил твердо:

— Да. Я действовал не один. Как я только что сказал вам, «Черный трибунал» — отлично законспирированная структура профессионалов. А я был всего лишь исполнителем, одним из многих. Я даже не знаю, сколько нас всего. Так что мафии не стоит вздыхать с облегчением, лучше готовиться к новым траурным церемониям. Убийства наверняка будут продолжаться, но теперь наши люди станут еще изощренней, еще осторожней…

Сразу по окончании пресс-конференции Прокурор отправился в Кремль: там, в четырнадцатом спецкорпусе его уже несколько часов дожидался Максим Нечаев.

— Ну, вот и все, — улыбнулся руководитель «КР», усаживаясь за стол. — Дело сделано. Теперь во всей России не найдется ни единого человека, который не поверил бы в существование «Черного трибунала». И что главное — в его действенность поверили даже те, против кого он и был направлен: наши дорогие отечественные мафиози. И теперь, Максим Александрович, с полной уверенностью можно сказать: у них точно выработался условный рефлекс неотвратимости наказания за любое совершенное преступление.

Заметив, что Лютый то и дело бросает взгляды в сторону надкаминных часов с золочеными фигурками волка и охотника, бегущих друг за другом по кругу.

Прокурор прокомментировал:

— Переехав в Кремль, я взял с собой и этот символ-напоминание. Механизм страха запущен, часовая пружина сжата, и распрямляться она будет очень и очень долго. «Черный трибунал» — миф, фантом, красивая легенда. Но теперь в нее наверняка поверят охотней, чем в такие реальные организации, как Генпрокуратура, МУР, РУОП и ФСБ, вместе взятые.

Нечаев слушал не перебивая. Внешне он выглядел спокойно, разве что стряхивал сигарету в пепельницу чуточку чаще, чем следовало, да взгляд его стал слишком жестким.

Однаковысокопоставленныйсобеседник, обладавшийредкой проницательностью, видел: Лютый явно хочет что-то спросить, но по каким-то причинам не решается.

— Что-то не так, господин Нечаев? Вероятно, вас интересует, почему вам и господину Бешеному вновь пришлось стать врагами? Я прав?

— И это тоже… — Почему-то ему захотелось поведать Прокурору о том, что своей жизнью он обязан Бешеному, однако, подумав немного, он понял, что не имеет право посвящать его в эту тайну: Бог знает какие идеи могли прийти в голову практичному Прокурору, узнай он об удивительных способностях Бешеного.

Пусть его чудесные возможности останутся их маленькой тайной, а потому он добавил очевидное:

— По сути, мы с Бешеным занимались одним и тем же.

— Что ж, таковы законы нашего национального спорта — бег по кругу.

— Неужели в этом спорте обязательно ставить друг другу подножки? — недовольно буркнул Лютый.

Прокурор промолчал, делая вид, что не расслышал вопроса.

— Что-то еще?

— Да.

— Слушаю вас…

— Скажите… Кто взорвал Немца? «КР»?

— Мы такими вещами не занимаемся, — серьезно ответил Прокурор, и Максим, хорошо изучивший интонации этого человека, понял, что тот говорит искренне. — Дело в том, что «КР» была структурой аналитической, разведывательной, контролирующей. Но ни в коем случае не силовой. Для подобных акций у нас есть вы.

Лютый с силой затушил сигарету в пепельнице и, помедлив, спросил неуверенно:

— Стало быть… «Черный трибунал» или какая-то похожая организация вроде нее действительно существует?

Лицо Прокурора сразу же сделалось суровым. Резкие морщины легли в уголках рта, и взгляд из-под тонких линз полоснул собеседника холодом.

— А вот этого, Максим Александрович, я вам никогда не скажу: это вам знать совсем не обязательно!

— Но ведь нетрудно догадаться, зачем понадобилась сегодняшняя комедия с Серебрянским! — быстро нашелся Лютый.

— Вы вправе строить собственные догадки. А мы — делать свое дело. Или вы все-таки считаете, что с преступностью можно и должно сражаться лишь в рамках закона?!

Обдумывая последние слова Прокурора, Лютый вышел из кремлевских ворот в Александровский сад и медленно двинулся к Манежу — он хотел немного пройтись и не спеша подумать. Максим остановился у книжного лотка, посмотрел на яркие цветные обложки — в продаже были сплошь боевики да документальные книги о криминале. Шел снег.

Красивая молодая женщина в лисьей шапке протянула продавцу деньги, тот отсчитал ей сдачу и вручил какой-то боевик. Маленький мальчик тянул женщину за рукав и все время спрашивал:

— Мама, мама, это какая книжка? Где хорошие дяди убивают плохих дядей, да? Ну, мама, ну скажи, а плохие дяди тоже убивают хороших дядей, да? Мама… А в этой книжке хорошие дяди накажут плохих, да?