Настоящий полковник - Андрей Ильин

— Почему ты?.. То есть почему вы?..

— Можешь успокоиться. Не из благородных чувств. Просто потому, что ты мне нужен.

Ну раз не из-за благородных чувств, то, значит, все нормально, значит, это действительно Федоров. Генерал Федоров.

— Для чего я вам… тебе понадобился?

— Для того, что мы теперь с тобой в одной лодке. Вернее, в одном корыте. Дырявом.

— Не понял.

— Поймешь. Когда мы пойдем ко дну.

— И все же я хочу…

— Другие не относящиеся к этой теме вопросы есть?

— Есть. Про колья. Зачем нужны были колья?

— Затем, что доступа к другому оружию у меня нет.

— Неужели отставка?

— Она самая.

— То есть ты, как и я, — пенсионер?

— И кандидат в покойники. По твоей милости.

— По моей?

— Да, по твоей!

— Этого не может быть!

— Я тоже вначале думал, что не может. А оказалось — может. Виной всех моих несчастий оказался ты! Один только ты! Так что можешь считать себя отмщенным за ту трубу на пусковой.

— Чем отмщенным?

— Аэродромом Валуево.

— Неужели из-за него?!

— Мне кажется — да. Ты влез в очень серьезное дело. И меня втянул.

— Какая связь между аэродромом Валуево и твоей отставкой?

— Прямая… Ты сообщил об использовании аэропорта Валуево мне. Я доложил начальству. Мне приказали проверить информацию…

— Сразу проверить?

— Нет, не сразу. Я доложил обстоятельства непосредственному начальнику, но тот спустил все на тормозах.

— Перестраховался?

— Да, как любой врио, он мечтал отсидеть свой срок без потрясений.

— Ты обошел его?

— Естественно. Иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Я вышел рапортом через его голову.

— И они поддержали?

— Не то слово. Вздрючили врио так, что он ни о чем другом думать не мог, кроме как об аэродроме.

— Почему они так заинтересовались этим делом?

— Точно не знаю. Но предполагал, что это дело каждый решил обернуть в свою пользу. Наше начальство — доказать свою необходимость в условиях мирного времени. Предупреждая грядущее сокращение. Начальство нашего начальства — накопать материал на большой скандал. Чтобы напомнить о себе перед дележом бюджетного пирога и заодно ударить по рукам гражданских.

Это если на поверхности. А в глубине, возможно, потеснить, а может, даже сковырнуть Главкома ВВС. Тогда я думал так.

— Чья была идея о зачистке местных авторитетов?

— Вообще-то моя. Но в ряду других предложенных мною сценариев. Причем гораздо более интересных.

— Но выбрали чистку?

— Да.

— Зачем чистили авторитетов?

— Тогда я надеялся, для возвращения аэродрома Валуево под крыло армии. Думал, они зачистят всех причастных к этому делу гражданских, чтобы убить сразу трех зайцев — вернуть аэродром, иметь громкий скандал, но не иметь серьезного расследования, которое могло вывести черт знает куда.

— А что думаешь теперь?

— Теперь я думаю по-другому. Думаю, все обстоит гораздо проще. И противней. Думаю, что кто-то неизвестный с твоей, моей и военной разведки помощью прибрал аэродром Валуево к рукам. Думаю, что мы участвовали в грандиозной криминальной разборке. Которую выиграли. Для них.

— Ты хочешь сказать, что нас использовали?

— Да. Причем втемную. Называя одни цели, а преследуя другие. Мы думали, что боремся с преступниками, а на самом деле с нашей помощью убирали конкурентов.

— Зачем им аэродром?

— А зачем сейчас все? Все, что ты видишь вокруг себя и видишь по телевизору? Для обогащения. Для суперобогащения! Потому как период такой — добычи и перераспределения капиталов. А аэропорт Валуево очень серьезный капитал! Сколько на нем зарабатывал твой хозяин в месяц? Толкая товар мимо таможни?

— Десятки тысяч долларов. Потом сотни.

— А это лишь малая часть того, что может приносить аэродром. Если дело поставить на широкую ногу. Если принимать не три-четыре, а тридцать-сорок бортов. Что позволяют технические возможности Валуева. Чуешь, какими деньгами здесь пахнет?

— Большими.

— Такими большими, что в сравнении с ними наши с тобой жизни не в счет! Ты и я — опасные свидетели. Самые опасные свидетели. Потому что в отличие от всех других знаем не часть информации, а всю информацию. Знаем, как использовался аэродром, знаем, как он может использоваться, и, значит, знаем, как он будет использоваться.

— Ты не преувеличиваешь?

— Я преуменьшаю. Говоря о просто торговле. Если предположить, что аэропорт предназначен не для ширпотреба, а для другого, гораздо более выгодного, товаpa… Если предположить, что кто-то из военного руководства столковался с братвой, то…