Настоящий полковник - Андрей Ильин

— То тогда мы должны были быть давно мертвыми.

— И стали бы мертвыми. Как только доделали отведенную нам грязную работу. Как только отчистили бы им территорию.

— Они ждали, что я продолжу работу?

— Тебе не надо было продолжать работу. Тебе надо было находиться на месте преступления. Как стрелочнику на путях.

— Почему именно я?

— Потому что ты фээсбэшник.

— В отставке!

— Ну и что, что в отставке. Может, отставка — легенда. Или ты член полулегальной организации «Белый орел». Которая состоит из таких же, как ты, отставников-чекистов и борется за чистоту нации. Путем отстрела ее грязных граждан.

В любом случае ты из конкурентного ведомства. Ты начало следа, ведущего в никуда.

— Хотят измазать Безопасность?

— В том числе. Ты же знаешь отношения между силовиками. Кто упустит возможность бросить ложку дерьма в конкурента?

— Кто за всем этим может стоять?

— Генералы. А может, и маршалы.

— Как они могли узнать об аэродроме?

— Из разных источников. Например, от тебя. Через меня. Самую большую волну подняли мы с тобой.

— От кого еще?

— От командующего округом. Ведь он, как ты утверждаешь, тоже был причастен к этому делу. Но его не тронули. Чистили других. Почему, когда убирали всех других, его обошли?

— Ты считаешь, он в доле?

— Он — обязательно. Аэропорт под ним, и его обойти никак нельзя.

— Так, может, это он? Чтобы владеть аэродромом одному?

— Нет. В начавшейся игре он лишь пешка.

— Почему?

— Командующий округом не может задействовать силы ГРУ. Даже на моем уровне. А речь, как ты понимаешь, идет не о моем уровне.

— Тогда действительно это маршалы.

— Или генералиссимусы.

— А если ты ошибаешься? Если нет никакой контрабанды?

— Может, и ошибаюсь. А может, и нет… Но нам лучше исходить из того, что не ошибаюсь.

— Проверить твои утверждения можно?

— Можно. Двумя способами. Первый — непопулярный.

— Какой?

— Наша с тобой смерть. Если нас с тобой убьют, значит, я не ошибался.

— А другой?

— Другой… Другой тоже непопулярный. Но менее непопулярный, чем первый. Надо убедиться в том, что я не ошибаюсь. Лично убедиться!

— Ловить того, не знаю кого, за руку?

— Или за любое другое, которым он подставится, место.

— Рискованно. Особенно если поймать.

— Если поймать — то нерискованно. Потому что у нас появятся козыри на руках. Для игры в жив — нежив. И доказательства нашей невиновности. Если выпадет — жив.

— Будут валить все на нас?

— А ты думаешь иначе? Думаешь, они все возьмут на себя? Вместо того, чтобы объявить нас свихнувшимися на почве выполнения служебных обязанностей! пенсионерами-маньяками.

— Доказать ничего невозможно?

— Нет. Ты же знаешь, как это делается. Письменных приказов на чистку не было. А те, что были, — были в одном экземпляре и были не у меня.

Нас обыграли по всем статьям.

Изменить счет мы можем только в одном случае — в случае, если вместо того, чтобы прятаться по щелям, пойдем в атаку. На аэродром Валуево.

— Ты из-за этого пришел ко мне?

— Я для этого спас тебя. Второй раз, — напомнил Федоров. — Ты знаешь местные условия. А это полдела.

— Если я откажусь?

— Ты погибнешь со стопроцентной гарантией. Вместе со мной.

— А если соглашусь?

— Скорее всего тоже погибнешь. И тоже со мной. Но уже с девяностовосьмипроцентной гарантией.

— Два процента на успех? Не мало?

— Много. Вдвое больше в сравнении с первым вариантом. Ну что, согласен?

— Ты не оставляешь мне выбора.

— Не я. Они! Они не оставляют нам выбора…