Записки наемника - Виктор Гончаров

Я лежал, стараясь побыстрее прийти в себя от контузящих болезненных ударов пуль по бронежилету и восстановить дыхание. Через некоторое время в глазах прояснилось, я встал на четвереньки и снова рухнул лицом вниз от ужасного удара по голове. Мир погас.

…Я медленно выплывал из черноты вместе с красными пятнами, которые кружились перед глазами. Сверху светила мощная лампа, я это понимал и боялся открыть глаза. Невольно застонал. Кто-то опрокинул на меня ведро воды. И боль чуть уменьшилась, будто частично растворилась в холоде воды. Я приоткрыл глаза – надо мной светила яркая лампа, похожая на операционную. Я медленно приходил в себя.

Хотел стереть рукой воду с лица, но почувствовал резь в правом запястье. Дернул левой – то же самое. Звякнули цепи. Ноги также не двигались. Я был распят на столе. Под спиной ощущались ролики. Где я видел такие столы?

Надо мной появилось лицо, частично закрыв собой лампу. Лицо исчезло. Я повернул голову. Надо мной стояла женщина. Это была сама Графиня. Она сказала:

– Это и есть легендарный Палач? Бог ты мой! Какое жалкое зрелище. Впрочем, если его отмыть и подлечить…

Графиня провела длинным ногтем мизинца по мне, и я почувствовал, что бронежилет и рубашку с меня сняли.

– Твоя вчерашняя выходка обошлась нам в много-много баксов. Мы думали, что ты подох, когда напал на фургон с наркотиками, но тебе повезло: ты выжил.

Она щелкнула пальцами, и вдруг зажужжал электромотор. Я почувствовал, как меня начало со страшной силой разрывать. Кандалы тащили меня за руки, а ноги были жестко закреплены на станине.

Внезапно я вспомнил. Это стол для растягивания кож. Шкура крепилась с одной стороны на станину, а зажимы тянули ее в другую сторону…

Господи, какая боль!

Словно раскаленная добела волна боли с хрустом костей и связок накрыла меня. Сознание гасло, не в силах плыть в этой белой боли, а в глаза слепяще давил яркий свет.

…и сверху находился мощный светильник, чтобы сразу можно было найти дефекты шкур. Небольшой редуктор неспеша вращал валы с прямоугольной резьбой…

Я не понимал уже, где я и что со мной. Я только кричал, не слыша себя, раздавленный раскаленной болью. Весь мир превратился в боль. Я провалился в боль. Нет, меня не было, во всей Вселенной была эта сплошная боль, от которой нигде нет спасения, потому что вся Вселенная и есть эта боль.

…шкуру нужно растягивать медленно, избегая разрывов. Растянутую шкуру оставляли сушиться на несколько дней, чтобы она не съеживалась…

– Не правда ли, такое ощущение, будто тело разрывается на части, выворачиваются суставы? – спросила Графиня.

Но я уже не воспринимал вопросов. Графиня сделала жест рукой, и моторы закрутились в обратную сторону. Боль медленно стихла, убегая из моего тела, словно вода из раковины с приоткрытой пробкой?

…Где я мог видеть такой станок?

– Сейчас он оклемается и продолжим, – откуда-то издалека донесся до меня голос.

Я должен вспомнить что-то важное. Что-то очень важное… Для чего важное? Сознание прояснилось.

На меня смотрят. Сейчас они опять включат моторы. Два мотора или один? А это имеет значение? А кнопка? Мотор приводит в движение через редуктор две черные промасленные оси. Откуда я это знаю? Еще с детства? Или видел на экскурсии на кожевенной фабрике?

Графиня взглянула на часики.

– Господин Палач, вы будете жить гораздо дольше, чем вам бы хотелось. Я бы желала взглянуть на это. Но у меня нет времени.

Графиня со свитой вышла, и в помещении остались только двое – кавказец и высокий парень.

Двое! Всего только двое! Почему мне от этого не легче? Пытать меня может и ребенок… Нужно только нажать кнопку. Кнопка… На двух смазанных осях движется муфта с цепями. На цепях захваты для кожи…

Есть! Вот оно. Я вспомнил эти захваты, напоминающие кандалы. Небольшие полукружия с рифлеными губками, стянутые барашковой гайкой. Если я сумею хоть немного ослабить ее…

Я покосился на бандитов. Они о чем-то совещались. Сколько у меня времени? Я пытался покрутить кистью правой руки. Теперь, когда натяжение ослабло, чувствовал, что рука в стальном полукружии ходит достаточно свободно. Вот и нащупал барашек. Я уперся большим пальцем в лепесток гайки. Гайка не поддавалась. Попробовал еще раз. Не идет. Почему? Неужели я настолько ослаб? Я пошевелил пальцами, ощупал гайку еще раз. А, вот в чем дело – надо крутить в другую сторону. На этот раз гайка сдвинулась и пошла. Бандиты перестали шушукаться. Парень подошел ко мне и встал у края станины.

– Ну что, придурок? Сейчас мы поедем в ад. На этот раз мы порвем тебе пару сухожилий. А на третий раз вырвем суставы. Желаю получить удовольствие!

Я уже почти открутил гайку, но пока еще не знал, сумею ли вырвать руку из кандального кольца. У парня за поясом торчал пистолет. Это мгновение было единственным моим шансом. Если я не сумею вырваться в эту секунду, я не выйду отсюда никогда. Сейчас парень отойдет от установки, к кнопке, и там я уже не сумею дотянуться до него, даже если высвободить руку.

Парень сделал движение, чтобы отойти. Пора!

– Стой!

Парень машинально остановился, и это мгновение я тоже использовал для поворота гайки. Я рванул руку, сложив кисть лодочкой и, ободрав кожу, выдернул кисть из кольца. Я перегнулся насколько было возможно, и коротким движением ткнул парня пальцами в горло. Тот всхрипнул и начал падать. Следующим движением я вырвал пистолет из-за пояса парня.

«Если нет патронов в патроннике – я погиб, передернуть не успею!» – мелькнула мысль. Но мой палец был быстрее мысли. Грохнул выстрел, и парень рухнул, так и не успев ничего понять. Второй выстрел усмирил еще одного бандита.

Освободиться от оков теперь было делом нескольких минут. Суставы ныли, но мне было не до этого, я рывком поднял с пола хрипящего парня, поднес к его носу ствол пистолета.

– Где дети?

Парень захрипел. В горле его забулькало. Я встряхнул его.

– Говори! Считаю до трех. Раз, два…

– Графиня перевела их… после твоего нападения… на клуб… – прохрипел бандит.

– Куда?

– В Химки… В шахматную школу…

Дальше я уже не слушал. Ударил парня рукояткой по голове. Достал нож, снял с бандитов рубашки и начал резать длинные ленты. Перевязав раны, чтобы остановить кровотечение, я направился к выходу. К царапинам мне было не привыкать. Увидев недалеко от разбитой входной двери свой изуродованный мотоцикл, я возвратился обратно. Не спеша обшарил пиджак парня, вытащил деньги, подобрал пистолет убитого кавказца. Сзади зашевелился, застонал парень. Я обернулся:

– Если ты насчет денег, то не волнуйся, я занял их на такси. При случае верну…

…Я приехал в милицию к Чегодаеву. Федор крутанулся в кресле.

– Юрий, ты уверен, что в этом не замешан Палач? Ведь мечта и цель его жизни – угробить всю мафиозную верхушку.