Крысиная тропа - Василий Веденеев

Разве только милиция, вернее, ее отдельные сотрудники, продажны? Теперь продается и покупается все! Дело лишь в цене. Но коррупция в правоохранительных органах — это страшная ржа, словно раковая опухоль, разъедающая устои и так больного общества. И вот странная вещь — честные, преданные делу сотрудники никогда не интересовали газетчиков и прочую журналистскую братию. Зачем, это ж рутина! А предатель тут же оказывается в центре внимания, и начинается смакование подробностей, раздувается сенсация. Почему, кому это выгодно, кто заказывает музыку, под которую совсем невесело пляшется?

Да, но все-таки крайне интересно — фальшивый паспорт или нет? Без проведения серьезной экспертизы вряд ли разберешься. Ах, Томас Алва Эдисон! Вы дали человечеству не только электрический свет, но и электрический стул, а также массу весьма полезных для преступников вещей, созданных на основе ваших изобретений. Впрочем, и обычный стул может послужить орудием убийства.

— Евлоев Бенхан Макширимович, — прочел Серов. — Чеченец, уроженец города Грозный. Это вы?

— Если вам угодно, — кивнул задержанный. — Паспорт был в кармане моего пиджака, там мое фото и подпись, значит, Евлоев это я, и никто другой.

— Где проживали в столице?

— Нигде, я сегодня приехал.

— Билетик на поезд или самолет не сохранился? Кстати, авиарейс можно и так проверить, по спискам пассажиров.

— Я поездом, — с улыбкой сообщил Евлоев. — А билет выбросил. Зачем он мне? И вообще, уважаемый начальник, если можно, то давайте закончим нашу беседу. Честно говоря, мне прилично досталось, но я зла не держу: такая уж у вас работа. Однако хотелось бы отдохнуть и высушить обувь.

— И где вы собираетесь отдыхать?

— В гостинице. Сейчас получить номер не проблема.

— Придется задержаться, — с притворным сожалением вздохнул Серов. — Пока будем содержать вас бесплатно и под надежной охраной.

— Хотите арестовать? За что? А, понимаю, за пистолет! За это сейчас половину страны посадить можно… Тогда скорее оформляйте бумаги и дайте возможность связаться с адвокатом. Без него больше говорить не стану!

Дверь кабинета приоткрылась — заглянул Мякишев. Кого-кого, но Трофимыча Сергей никак не ожидал увидеть. Начальство надумало покинуть свой насквозь прокуренный Олимп и окунулось в гущу событий? Пусть поздновато, но все лучше, чем никогда!

— Кто это? — входя в кабинет, важно осведомился Мякишев.

— Гражданин Евлоев, задержанный на складе, — Серов подал начальнику паспорт. Тот небрежно перелистал его и бросил на стол.

— Вы арестованы, гражданин Евлоев, и будете содержаться под стражей. Санкция прокурора уже есть. Уведите его!

Как оказалось, Трофимыч предусмотрительно взял с собой милиционера. Тот защелкнул на запястьях арестованного наручники и повел его в камеру.

— Там Пулов приехал, — известил начальник. — Оформляет всех. С прокуратурой полный контакт. А тебя я от души поздравляю, молодец! Порадовал, честное слово, порадовал! Жаль только, не взяли живым этого гада Самвела. Считай, ты уже подполковник: представление на подписи у руководства.

Мякишев протянул Серову руку, и Сергею пришлось встать из-за стола. Трофимыч опустил глаза вниз и удивленно воскликнул:

— Почему босиком?

— Евлоева в бомбоубежище брал, а там кругом вода. Промок.

— Ну, ничего, ничего! — начальник ободряюще похлопал Сергея по плечу. — Высохнешь. Главное, цел и сделал дело. Ты даже не представляешь, какое ты великое дело сделал! Эх, жаль, что не живьем! Ну, ничего!

«Если не представляю, то догадываюсь, — подумал Серов. — А вот жалости, что Папуа прошили очередью, в твоем голосе что-то совсем не слышно. Плевать тебе на него, даже выгодней, что он мертв, меньше хлопот».

— Евлоев серьезная фигура, — вслух сказал он. — Надо его к нам, на Петровку.

— У нас в изоляторе ни одного свободного места, — быстро ответил Мякишев. — Я уже проверял и говорил об этом. Пусть побудет пару суток в городском изоляторе, а потом переведем. Мне твердо обещали.

Серов насупился:

— Нельзя! С ним сейчас надо работать и работать!

— Ничем не могу помочь! — Трофимыч развел руками и примирительно улыбнулся, показав прокуренные до желтизны зубы. — Я и так сделал все, что мог. Обещаю: через двое суток он будет сидеть у нас. А ты готовься перешивать погоны и менять удостоверение. Подполковник милиции! Звучит.

Он развернулся на каблуках и вышел. Сергей хотел побежать за ним, но вспомнил, что босой, и лишь досадливо выругался, в сердцах пожелав начальству того, чего обычно не желал никому…

Шамрай едва дождался вечера — в последнее время он не встречался с колченогим, и Владиславу Борисовичу не терпелось узнать последние новости. Где пропадал хромой, неизвестно, да и стоило ли интересоваться этим? В конце концов он человек немолодой и вполне мог приболеть. И вот сегодня, ровно в полдень, по телефону дали условный сигнал, что встреча состоится. Правда, со стороны это выглядело вполне невинно — человек ошибся номером, не более того.

Пораньше закончив дела, Шамрай приехал домой, наскоро поужинал, переоделся, взял эрдельтерьера и вывел его на прогулку в знакомую аллею.

К глубокому разочарованию, колченогого еще не было: он явно не спешил. Пришлось ходить взад-вперед и томиться ожиданием. Но вот показалась знакомая фигура с тростью. Спустив спаниеля с поводка, калека подошел к Владиславу Борисовичу и суховато поздоровался.

— Давненько мы что-то с вами не встречались, — улыбнулся Шамрай. — А у меня, кстати, припасена для вас хорошая новость.

— Вот как? В последнее время я стал как англичанин: самой лучшей новостью считаю отсутствие каких бы то ни было новостей. Без них, знаете ли, жизнь течет размеренней и спокойней. Меньше стрессов.

— Ну, к хорошим новостям это не относится, — убежденно заявил Владислав Борисович. — У меня появился новый солидный клиент от самого Дубайса. Намечается серьезное дело. Перспективное.

— Вот как? — повторил колченогий и подумал: в этой стране никогда не будет должного порядка. Никогда!

Откуда бы ему взяться и установиться, если Россией уже Бог знает сколько времени правят разные инородцы? Какая там, к чертям собачьим, дружба народов! Все это чушь и затхлые пропагандистские трюки: когда здесь любили евреев или кавказцев, азиатов или негров? И те отвечали взаимной ненавистью! Чего хорошего ждать, коли засели наверху разные дубайсы и шамрай, всякие верховские и понизовские с двойными гражданствами, израильскими паспортами и многомиллионными валютными счетами в зарубежных банках? Неужто они станут думать о благосостоянии Державы? Плевать им на нее и на русский народ, плевать!

А сам он что? Да ничего — искра, взлетевшая к темному небу от полыхающего нестерпимым жаром костра Истории. По ее гигантским меркам жизнь индивида настолько скоротечна и мимолетна… Так стоит ли плыть наперекор течению, тратя последние силы? С возрастом уходят многие желания и задор молодости, зато приходит мудрость и прозорливость. Неизбежно задаешься вопросом: неужели ты еще не наигрался в принципиальность и политику, не перегорел в горниле гордыни и тщеславия? Не лучше ли иметь ощутимый достаток и солидный счет в Англии или Германии, чем жить окруженным эфемерной славой борца за справедливость и быстренько сыграть от этого в ящик, как уже сыграли многие другие — и диссиденты, и правоверные большевики, и верующие церковники, и принципиальные атеисты?