В логове львов - Кен Фоллетт

Открыв глаза в следующий раз, она увидела над собой круг, образованный встревоженными лицами Эллиса, Мохаммеда, Халама и хозяйки дома.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Эллис.

– Очень странно и глупо. А что случилось?

– Ты упала в обморок.

Джейн сразу же села.

– Со мной очень скоро все будет в порядке.

– Нет, не будет, – возразил Эллис. – Ты не сможешь идти сегодня дальше.

У Джейн постепенно прояснилось к голове. Она понимала, что он прав. Ее тело не способно было сейчас выдержать новой нагрузки, и сколько бы она ни напрягала силу воли, ничто не смогло бы этого изменить. Она перешла на французский язык, чтобы их мог понимать только Мохаммед.

– Но ведь русские наверняка уже сегодня появятся здесь.

– Нам придется спрятаться, – сказал Эллис.

– Посмотрите на этих людей внимательно. Как вы думаете, они способны хранить все в тайне? – спросил Мохаммед.

Джейн пригляделась к Халаму и к женщине. Они наблюдали за гостями, вслушиваясь в их разговор, хотя не понимали ни слова. Прибытие в кишлак иностранцев, должно быть, стало для них главным событием года. Буквально через десять минут все местные жители соберутся здесь. Она пристальнее всмотрелась в лицо Халама. Просить его не распускать слухов было равносильно обращению к собаке с просьбой никогда больше не лаять. Место, где они укрылись, к вечеру станет известно всем в Нуристане. Было ли реально позже скрыться от них, а потом незаметно ни для кого свернуть в одну из ответвлявшихся в сторону долин? Вероятно. Но они не смогут продержаться слишком долго без помощи коренного населения. Рано или поздно их запасы продуктов иссякнут, и русские поймут, что им пришлось остановиться, после чего начнут прочесывать все окрестные леса и каньоны. Эллис очень верно оценил положение, когда чуть раньше в этот день сказал: их единственная надежда заключалась в том, чтобы постоянно опережать своих преследователей.

Мохаммед, куривший сигарету, глубоко затянулся, пребывая в глубокой задумчивости. Потом обратился к Эллису:

– Мы с тобой продолжим путь, а Джейн придется оставить здесь.

– Нет, ни за что, – резко откликнулся на его предложение Эллис. Но Мохаммед упорствовал:

– Документ, который ты взялся доставить, подписанный Масудом, Камилем и Азази, гораздо важнее жизни любого из нас. В нем заключено все будущее Афганистана – свобода, ради которой погиб мой сын.

Эллису придется отправиться одному, осознала Джейн. По крайней мере, хотя бы он сумеет в таком случае выжить. И сразу же устыдилась за себя, потому что почувствовала ужасающее отчаяние от одной только мысли о возможном расставании с ним навсегда. Ей следовало думать о том, как помочь ему, а не переживать перспективу разлуки. Внезапно ее осенила идея.

– Я могу отправить русских по ложному следу, – сказала она. – Позволю им найти и схватить меня, потом, немного поломавшись для вида, дам Жан-Пьеру совершенно неверную информацию о том, каким путем вы ушли и в каком состоянии находитесь… Если мне удастся пустить их по совершенно другому маршруту, вы сможете получить несколько дней преимущества над ними. А этого будет достаточно, чтобы безопасно выбраться из страны!

Она переполнилась искренним энтузиазмом по поводу своего плана, не прислушиваясь к голосу сердца, умолявшего: «Не оставляй меня! Пожалуйста, не оставляй меня!»

Мохаммед посмотрел на Эллиса.

– Это единственный выход из положения, – сказал он.

– Забудьте о нем, – отрезал Эллис. – Ничего подобного мы не сделаем.

– Но, Эллис…

– Ничего подобного мы не сделаем. И точка, – повторил Эллис.

Мохаммед замолк на полуслове.

– Но как же мы поступим? – спросила Джейн.

– Русские не догонят нас сегодня, – вслух размышлял Эллис. – Мы по-прежнему далеко впереди них, потому что вышли в путь так рано прошлой ночью. Задержимся здесь, переночуем, а завтра как можно раньше снова отправимся в дорогу. Помните: ничто не остается неизменным. У нас есть шансы. Произойти может что угодно. Кто-нибудь в Москве внезапно решит, что Анатолий выжил из ума, бросив на наши поиски чуть ли не целую армию, и отдаст приказ прекратить операцию.

– Чепуха, – сказала Джейн вслух по-английски, хотя втайне и вопреки здравому смыслу радовалась его отказу уйти без нее.

– Тогда у меня есть альтернативное предложение, – сказал Мохаммед. – Я сам вернусь немного назад и уведу русских за собой в сторону от вашего маршрута.

У Джейн тревожно забилось сердце. Было ли такое возможным?

– Каким образом тебе это удастся? – спросил Эллис.

– Предложу им свои услуги проводника и переводчика, а потом направлюсь с ними к югу по долине Нуристан, чтобы они оказались от вас как можно дальше. У озера Мундол, например.

Джейн обдумала его идею, но в итоге снова испытала лишь разочарование.

– У них наверняка уже есть свой проводник и переводчик, – сказала она.

– Он может оказаться моим хорошим знакомым из долины Пяти Львов, которого заставили помогать русским против воли. В таком случае я переговорю с ним, и мы вдвоем все организуем.

– А если он не согласится сотрудничать с тобой?

Мохаммед ненадолго задумался.

– Тогда это будет не наш сторонник, вынужденный помогать врагам против своего желания, а предатель, согласившийся оказывать им содействие добровольно. Причем, скорее всего, не бескорыстно. В таком случае я попросту убью его.

– Я не хочу, чтобы из-за меня погиб кто-то еще, – поспешила сказать она.

– Причиной станешь вовсе не ты лично, – резко оборвал ее Эллис. – Это произойдет по моей вине, поскольку я отказался идти дальше без тебя.

Джейн не стала пререкаться с ним.

А Эллис уже обдумывал детали плана.

– Но ведь ты одет не так, как одеваются в Нуристане.

– Обменяюсь одеждой с Халамом.

– Ты не слишком хорошо говоришь на местном диалекте.

– В Нуристане используют разные варианты языка. Я объясню, что родом из другого района, где говорят несколько иначе, чем здесь. А русские не знают ни одного из языков Афганистана и ни о чем не догадаются.

– А куда денешь свой автомат?

Мохаммед призадумался.

– Вы дадите мне одну из ваших сумок?

– Они все слишком малы.

– Но у меня Калашников со складывающимся прикладом.

– Конечно, – кивнул Эллис. – Бери любую сумку.

Джейн показалось, что это может вызвать подозрения, но потом она изменила мнение: афганские сумки были столь же странными и разнообразными, как и одежда. И все же рано или поздно Мохаммед непременно навлечет на себя подозрения русских.